Джекилл снова помолчал.

— Значит ты все-таки решил уйти? И ты считаешь, что это правильное решение? Просто взять и... сбежать от проблемы?

— Я не сбегаю! — вспыхнул Ремус. — Просто это правильно! Неужели и вы не понимаете? Я — оборотень, я должен жить среди оборотней. Это не было бы так странно, если бы я был человеком и хотел убежать из колонии, и жить среди людей. Хотя, — Ремус озлобленно махнул рукой. — Вы меня все равно не поймете, меня никто здесь никогда не поймет. Именно поэтому я и должен уйти.

— Твои друзья тебя понимают, Ремус. Джеймс Поттер и Си...

— Им без меня будет только лучше, — отрезал Ремус. Он не хотел думать о Мародерах. Это было слишком... слишком...

— Ты так думаешь?

— Им жилось бы легче, если бы меня не было в этой школе. Уж поверьте.

— Я думаю, ты все же ошибаешься.

Ремус промолчал, думая о том, как было бы здорово рассказать профессору, сколько раз Джеймс, Сириус и Питер были на волосок от смерти из-за его проблемы, и посмотреть на выражение его лица. Если бы не Ремус, Мародерам не пришлось бы рисковать своей жизнью и становиться анимагами, не пришлось бы нянчиться с несовершеннолетним волком... да и много чего не пришлось бы!

А если бы их не было в жизни Ремуса, она была бы кромешным одиноким адом.

К своему огромному ужасу Ремус почувствовал, как щиплет глаза от жгучей обиды за то, что его Фортуна оказалась такой бессовестной шлюхой. И ему не стало легче, когда какие-то волшебные птицы вылетели из леса и закружили над замком, издавая долгие, пронзительные крики.

— Менять жизнь в одночасье — это всегда не просто, — негромко сказал профессор, мерно переступая в сугробах. — Но на самом деле, Ремус, ты в любой момент можешь избавить себя от этих трудностей. Просто никуда не пойти.

— Я должен уйти, — сцепив зубы повторил Ремус. — Я устал быть «больным». Я хочу стать свободным от этого... чувства.

— В том-то всё и дело, что ты не должен. Там, в колонии, ты будешь свободен в той мере, в какой тебя сделает свободным Сивый. Сейчас же ты действительно свободен. Свободен сделать любой выбор.

— Сивый принял меня...

— Он принял тебя в стаю. Но частью стаи ты так и не стал. Я уверен, профессор Грей...

Ремус дернулся.

— … объясняла тебе это. Стая — это не только совместная охота и жизнь на природе. Это ещё и строгая система каст. Как только он сделал бы тебя частью какой-нибудь касты, ты бы стал его слугой, не способным сопротивляться приказам.

— Я был бы частью своей семьи! Настоящей семьи!

— И ты бы выполнил любой приказ?

— Да.

Джекилл вдруг остановился и заложил руки за спину.

— А если бы он приказал тебе укусить ребенка?

Ремус провалился ногой в сугроб и резко оглянулся.

— Всем известно, что Сивый предпочитает забирать в свои колонии именно детей, — пожал плечами профессор. — Если бы он приказал тебе покусать ни в чем не повинного ребенка, ты бы сделал это?

Ремус растерялся.

Об этом он совершенно не думал.

Он вскинул на профессора несколько беспомощный взгляд.

— Подумай, стоит ли это того, — Джекилл понимающе подмигнул ему, хлопнул его по плечу и пошел вперед.

А Ремус остался стоять в снегу.

И хоть с того разговора прошло немало времени, Ремусу казалось, что он все ещё стоит в том сугробе и не может успокоить вихрь, поднявшийся внутри.

Не может понять.

Ему как никогда хотелось поговорить обо всем это с кем-нибудь. С кем-нибудь, кто одним простым словом или веселым хлопком по спине может утихомирить бурю и показать слишком много думающему Ремусу единственно верное решение.

Но у него никого не осталось. И он сам этого хотел.

Дверь скрипнула и Ремус порывисто оглянулся.

В комнату неожиданно вошла Лили.

В упор глядя на Ремуса, она с силой закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ремус, застигнутый врасплох её появлением и несколько враждебным настроем ничего не сказал. Она тоже молчала.

Пару минут они просто молча смотрели друг на друга.

— А что, вечеринка уже закончилась? — Ремус отвернулся и сделал вид, что занимается сборами.

Лили молчала. Воздух в комнате тяжелел с каждой секундой.

— Ты... пришла попрощаться? Или отговаривать меня? — Ремус не смотрел на неё и проверял сумку. — Говорить, что я делаю глупость и что мне надо одуматься... что там ещё?

Он не хотел дерзить ей, тем более, что для этого не было повода. Но луна уже была в небе и Ремуса раздражало всё, что происходило вокруг. Громкая музыка и голоса внизу, тишина и пустота спальни, теперь его раздражало присутствие в ней кого-то ещё.

Лили проигнорировала его грубость, оттолкнулась от двери и подошла к нему, одновременно доставая из кармана джинсов пробирку.