Шрифт:
Оборотень неторопливо слез с окровавленного тела Сириуса, двигаясь совсем как человек, и оглянулся прямо на Ремуса.
Взгляд у него был человеческий. Такой прямой и ясный, какого не бывает у оборотня.
А с морды капала кровь.
Кровь Сириуса.
Сириус мертв.
Сириус мертв.
Эта тварь только что убила его лучшего друга.
Как будто не было этого месяца.
Как будто не было.
Ничего.
Как будто только что Бродяга бросил ему через всю комнату бутылку огневиски.
А Ремус поймал.
Словно со стороны он услышал чудовищный рев и только потом осознал, что этот рев рвется из его собственной груди. Вместе с болью, отчаянием и абсолютной, всесметающей ненавистью.
Чудовище, жившее в нем все семнадцать лет, вырвалось из оков человечности, схватило когтистыми лапами волка, который как раз собирался его наказать, отшвырнуло его как кутенка, а затем в два прыжка вырвалось на свободу. Оборотень, стоящий над телом перепугался и бросился наутек. Ремус — вдогонку. Они пробежали совсем немного и Ремус врезался в убийцу Бродяги. Волк взвизгнул, они покатились по земле. Ремус резво вскочил, схватил рвущегося прочь оборотня за шкуру так, что когти глубоко вошли в его тело, размахнулся и швырнул о ближайшее дерево. Захлебываясь рыдающим рычанием подскочил к упавшему и, не дав ему даже подняться, опять размахнулся и шарахнул о землю. Никогда ещё он не чувствовал такого желания убивать. Убить, растерзать на клочки — и того мало будет! Противник попытался подняться и бежать. Ремус заревел и прыгнул на него, обнажая клыки...
Противник был уже мертв, а чудовище, пораженное, ослепленное горем, все рвало и рвало его на куски и никак не могло утолить свою жажду мести.
И неизвестно, сколько ещё это длилось бы, если бы на помощь не подоспела остальная стая.
Ремус рывком оглянулся и зарычал на них, тараща обезумевшие глаза.
Лука пробился вперед, ошеломленно глядя на кровавую сцену.
А за ним из стаи вдруг появился кое-кто ещё.
Тот, которого Ремус надеялся никогда больше не встретить. Тот, которого он искал, но так и не нашел в колонии Сивого.
Волчица оскалилась и зарычала.
Она тоже узнала своего врага.
Лука по кругу обошел тело убитого сородича. Его единственный глаз выражал такой шок, что даже Ремусу стало не по себе, хотя безумие ещё не оставило его.
Стая роптала, шерсть на спинах шевелилась, зубы скалились — все мечтали добить предателя, но теперь эта привилегия принадлежала вожаку.
Пауза длилась недолго.
Лука кинулся на него. Драться с ним оказалось в стократ сложнее. Он был опытным воином и к тому же все время бил Ремуса лапой по глазам, так что Ремус и напасть толком не мог. Лука повалил его на землю и обхватил лапами — точь в точь как тогда, когда они сцепились в колонии. Только теперь сверху был он и давил его к земле, так что Ремус захлебывался рычанием и задыхался. Стая одобрительно рычала, волки нетерпеливо подскакивали, волчица не стерпела первой и рванула с места, обнажая клыки, но именно в этот момент судьба Ремуса решила остепениться и перестать быть шлюхой.
Легкой тенью на Луку откуда-то сверху вдруг обрушилась рысь. С неожиданной для такого небольшого зверя силой и яростью она вцепилась зубами волку в холку и тот с визгом запрыгал по поляне, прямо как дикий бык на родео.
Впервые Ремус видел, чтобы обычные лесные животные вступали в бой с оборотнями. Волк брыкался, рычал, визжал, катался по земле, но рысь сидела крепко. Хотя не пыталась пустить в ход зубы и порвать врагу глотку — просто держала волка зубами за шкирку и молотила мощными толстыми лапами по морде, издавая яростное и немного смешное рычание.
В какой-то момент Лука исхитрился зацепить пуму лапой и отшвырнул в сторону. Животное ударилось о землю, но тут же резво вскочило, ощерилось, но вместо того, чтобы напасть, вдруг вскинуло уши, глянула куда-то в темноту и... рвануло в лес.
Похоже, зверек понял, что в схватке со всей стае ему не выжить. Но и стая не просила ему обиду — двое волков во главе с волчицей бросились следом и вскоре их рык и топот затихли в отдалении.
Ремус, израненный, задохнувшийся и совершенно обессилевший, поднял голову и приоткрыл залитые кровью и потом глаза.
Лука прошелся вокруг него, тихо ступая по земле.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это — конец.
И так было ясно, что ему не дадут уйти живым.
После того, как он бежал из колонии.
После того, как сорвал охоту.
После того, как убил одного из них.
Он все-таки сделал это. Убил оборотня. Только теперь он об этом не жалел. Сириус был мертв, этот гребанный мир так и не стал лучше во время его жизни и не станет в ближайшие сто лет. Так зачем жить?
Лука остановился, заиграл лопатками, и рычание, похожее на рев заводящегося мотора, заклокотало в его груди.
Ремус малодушно закрыл глаза.
Джеймс обратился в прыжке.
Он прорвался сквозь кустарник как ракета, перемахнул через Ремуса и с размахом вспахал всеми копытами землю, вонзая в волка острые рога.
Оборотень ошалел от неожиданности и завизжал, отступая, но на него тут же накинулся Сириус. Поляна наполнилась лязгом зубов, визгом и лаем. На звук боя прибежала ещё парочка волков. Одному досталось рогами Сохатого, другого Джеймс вздел за лодыжку в воздух, но после этого первый оклемался и Джеймс только чудом избежал участи быть укушенным — волк повалил его на землю, но зубы вонзить не успел. Сириус выпустил Луку и прыгнул ему на спину.