— Да ерунда. В следующий раз я принесу тебе скотч вместо сладостей, — он чмокнул её в волосы и встал.

— Лучше виски, — отшутилась Лили, вытирая нос.

— Принимается.

— Сириус, я хочу попросить тебя кое о чем, — вдруг сказала она, нерешительно комкая одеяло.

Сириус оглянулся.

— Всё, что хочешь.

Лили быстро оглянулась на звук каблуков и танцы теней за ширмой и поманила Сириуса пальцем.

— Сириус, я больше ни минуты не могу торчать в этом дурацком Крыле! — шепотом прокричала она, когда он снова сел на край её постели. — Здесь просто невозможно думать ни о чем, кроме проклятия, а я больше не хочу о нем думать. Помогите мне выбраться отсюда хотя бы на пару часов!

Сириус резко отстранился, глядя на неё с недоверием.

— Вам же известны все потайные входы и выходы, вы можете пробраться сюда ночью мантией Джеймса и вытащить меня хотя бы на часок. Ну пожалуйста, Сириус! — шепотом взмолилась Лили, увидев, что он нахмурился. — У тебя ведь есть мотоцикл, помнишь, как мы летали на Рождество? Вы меня укутаете, я даже двигаться не буду! Просто буду сидеть и все. Сириус, пожалуйста, я хочу хотя бы еще раз посмотреть на Хогсмид и на замок. Прошу тебя.

У Сириуса от этих слов внутри что-то оборвалось. Лили не отпускала его взгляд и её изможденное лицо было подсвечено таким огнем надежды, что у Сириуса просто не хватило духу отказать.

— Почему я? — спросил он после небольшой паузы. — Почему ты не попросишь об этом Джеймса?

— Джеймс откажет, если попрошу только я, — прошептала Лили, глядя на Сириуса страшными глазами.

Какое-то время Сириус молчал, глядя на её умоляющее лицо и прикидывая все варианты, а затем поморщился и сказал:

— Ладно. Я поговорю с Джеймсом. Мы что-нибудь придумаем.

И Лили просияла.

Перед сном мадам Помфри как обычно прошла по Крылу с обходом и раздала всем больным необходимую порцию Кровевосполняющего зелья, Умиротворяющего бальзама и зелья Сна без снов. Когда свет в Крыле погас, Лили перевернулась на бок и прижала к себе плюшевого оленя, вслушиваясь в разливающуюся тишину и редкое покашливание. Потом, как обычно, где-то рядом раздался шорох, а затем — осторожные шаги.

Лили оглянулась и улыбнулась, увидев устрашающую темную фигуру над своей койкой.

— Привет, Поттер, — прошептала она.

Мадам Помфри за эту неделю наловчилась делать вид, что не знает о том, что Джеймс Поттер просиживает ночи напролет у кровати её пациентки.

— Привет, Эванс, — Джеймс бросил мантию—невидимку на пустой стул рядом с кроватью и опустился на корточки так, чтобы оказаться вровень с Лили. — Как ты? — он взял её руку в свои.

— Получше.

Джеймс усмехнулся, снял очки, потянулся к Лили и поцеловал.

— А теперь хорошо, — улыбнулась Лили, поглаживая его лицо.

— Ты хочешь чего-нибудь?

Лили помотала головой и слегка закашлялась, но этот приступ был крошечным.

Джеймс криво ухмыльнулся.

— А прокатиться на летающем мотоцикле до Хогсмида?

Лили моргнула.

Джеймс встал и небрежно бросил что-то темное на её постель. Лили привстала и чуть не сбрендила от радости, увидев свои любимые джинсы и теплый, безразмерный свитер.

В руках у Джеймса болталась её парка и теплый гриффиндорский шарф.

— Одевайся, Эванс, — усмехнулся Джеймс и взглянул на часы. — «Три метлы» еще открыты.

— А как же мы выберемся из Крыла? — прошептала Лили, когда наконец стащила с себя дурацкую школьную рубашку и не без помощи Джеймса переоделась в нормальную, повседневную одежду, которая теперь казалась жутко непривычной.

Это было очень странное ощущение — как будто одежда тоже по ней соскучалась. — Мадам Помфри запирает двери на ночь, мы же не... — она закашлялась и нетерпеливо вытерла кровь платком. — Мы же не выберемся.

Джеймс, который успел оградить её койку чарами «Оглохни», в этот момент как раз смел с тумбочки Лили весь хлам, а тумбочку подвинул вплотную к окну. В ответ на слова Лили он только поморщился.

— Мерлин, Эванс, когда ты уже поймешь, что встречаешься не просто с кем-то там, а с Джеймсом Поттером? — он влез на тумбочку и принялся вручную открывать оконную раму, зажав волшебную палочку губами. Магию применять было опасно, на окнах могли стоять те же чары, что и на двери. Глупые чары на самом деле, реагируют только на Алохомору и прочий мусор, а если дверь выбить тараном — сигнализация не сработает.

— Ефть! — невнятно прошептал он, когда рама поддалась и в комнату ворвался холодный ночной воздух. А вместе с ним — какие-то звуки, отдаленно смахивающие на рев мотора.

Джеймс осклабился, взглянув в окно, торопливо спрятал палочку за пояс джинсов, спрыгнул с тумбочки, за талию поднял на неё Лили и снова влез сам. Когда Лили выглянула в окошко, чуть не засмеялась в голос — вровень с окном парил и громко фыркал волшебный мотоцикл. Фары ослепительно горели в ночи, сбоку торчала коляска, в которую кто-то навалил одеял. Сириус подвел своего коня максимально близко к окну, но мотоцикл все равно дрейфовал в воздухе, словно лодка на волнах.