Она ничего не ответила, но по её лицу Ремус понял, что двигается в нужном направлении.

— Саламандры начали линять, могут случайно устроить пожар, если их не чистить и не убирать чешую. У гарпии отросли когти, — перечислял Ремус, осторожно подступая к ней. — Оками опять погрызли прутья клытки. Детенышей гиппогрифа некому выгуливать. А когда мантикора принесет потомство, у вас точно не будет времени следить за всем этим. Вам нужен помощник. А я неплохо справляюсь. Во всяком случае я один точно знаю, где можно бесплатно достать огромное количество сахарных собачьих галетов для оками, чтобы они не грызли клетку.

Валери здорово сомневалась, но слова Люпина попали на благодатную почву. Когда в загоне работали еще одни руки, он содержался в большем порядке, тем более, что Люпин прекрасно ладил с его обитателями. Но ведь принять его предложение — значит почти каждый день проводить с ним вместе, постоянно находиться рядом. Он стоит здесь, такой юный и красивый, даже не подозревающий о своей сумасшедшей притягательности, смотрит на неё такими честными глазами, улыбается и понятия не имеет, как ей тяжело — находиться рядом с ним и...

— Нет, — отрезала Валери и улыбка пропала с лица Ремуса. — Мне не нужна твоя помощь, — она резко сдернула с его плеча свою сумку, но Ремус вовремя схватился за лямку и не пустил.

— Нужна, — упрямо заявил он.

— Отпусти сумку, Люпин, — ледяным тоном потребовала Валери. — Я не собираюсь опять начинать этот разговор. Я уже все сказала.

— Профессор Грей! Я вам пообещал, — твердо сказал он. — Для гриффиндорцев слово — не пустой звук.

Валери насмешливо фыркнула.

— В конце концов, это важно и для меня, я ведь вам сказал как-то, что поступлю в ваш Отдел, а для этого необходим опыт работы с животными. Вы, конечно, можете во мне сомневаться, но я уже все решил.

Ремус отпустил её сумку.

— Я приду в девять и помогу убрать загон, — сказал он, тоном, не терпящим возражения. — А если вы попытаетесь меня прогнать, я открою все клетки и тогда посмотрим, как вам не понадобится моя помощь. Спокойной ночи! — он сгладил все это крошечной виноватой улыбкой, развернулся на каблуках и взбежал на крыльцо.

Когда дверь за ним захлопнулась, Валери еще какое-то время стояла во внутреннем дворике, встревоженно и хмуро глядя на то место, где только что скрылся Люпин, а потом легонько качнула головой и усмехнулась.

Широко улыбаясь Ремус взбежал по лестнице на восьмой этаж и повернул к портрету Полной Дамы. Он надеялся закинуть вещи в спальню и еще спуститься поужинать, если, конечно, не все съели, но как только собрался назвать пароль, вдруг услышал чей-то плачь неподалеку от портрета.

Ремус пошел на звук.

На подоконнике сидела Мэри Макдональд и заливалась слезами.

— Мэри? — при звуке своего имени девочка рывком подняла голову, перепугалась, увидев Ремуса и принялась торопливо вытирать лицо. — Что случилось? — Ремус подошел ближе. — Тебя кто-то обидел?

— Нет, — гнусаво отозвалась Макдональд, шмыгая носом. — Просто... — она прерывисто вздохнула и опустила взгляд, перебирая край мантии. Ремус присел рядом с ней, бросив свою сумку на пол, где уже лежала сумка Мэри. — Просто... Лили попала в Крыло, — Мэри облизала губы. — Еще и Лили, понимаешь?

Ремус кивнул. Мэри опять шмыгнула носом.

— Почти каждый день в школе кто-то заболевает, — шептала она. — В «Пророке» пишут, что погибло уже почти сто человек. Мне кажется, что я тоже непременно заболею, — её голос все больше морщился от слез. — И что было бы даже лучше, если бы это случилось сейчаС, тогда не пришлось бы ждать и каждый день думать: а вдруг это случился сегодня? Мне кажется, я сойду с ума, — она закрыла лицо ладонью.

— Мэри... — Ремус обнял её за плечи, и она опустила голову, дав волю слезам.

— Эй, ну успокойся! — Ремус привлек её к себе. Мэри уткнулась ему в плечо, ждалобно всхлипывая и хныкая. — Мэри, ты не заболеешь! Всё будет хорошо, ты слышишь?

— Ты этого не знаешь! Никто не знает, а ты, ты не представляешь, каково это — постоянно жить в ожидании этого ужаса и...

Ремус склонил голову набок, значительно посмотрев на девушку. Мэри слегка растерялась, видимо, вспомнив, что говорит с оборотнем.

— Ремус, мне так страшно, — она зажмурилась. — Мне так тяжело. Все мои друзья в Крыле, я совсем одна осталась. К тому же... — она хрюкнула носом. — Я так давно не видела Д—дирка, — у неё из глаз выкатились новые слезы. — Мне же нельзя к нему, нельзя даже п—переписываться, только передавать письма.

Ремус сочувственно погладил её по плечу.

— А сегодня я ходила п—передать ему кое—какие вещи и п—письмо, а мадам Помфри сказала, что его забрали в Мунго.

— Так может быть это хорошо, Мэри? — Ремус уже не знал, что говорить и как её успокоить. — Может быть там ему помогут?