– Проходи прямо, не заблудишься. Извини, тут у нас слегка не убрано, ремонт, - виновато пожал плечами парень.

Кончита, которая мысленно уже была готова к тому, что увидит сейчас ещё нескольких приятелей Маттиаса, уже почти приготовилась для того, чтобы натянуто улыбнуться, но быстро поняла, что этого ей и не понадобится делать. На красном старом диване сидел один только Штойер и уплетал кусок пиццы, а сама она лежала перед ним на большом журнальном столике. Парень перестал жевать, услышав стук каблуков в комнате.

– Кончита?

– С днём рождения, Мэтт, - она преодолела расстояние до Штойера в несколько коротких шагов и села рядом, положив подарок рядом с парнем.

Маттиас помедлил, но быстро нашёл руками пакетик, развернул подарок и, внимательно ощупав, поднес к лицу, улыбнувшись.

– Спасибо, мне нравится. Люблю такие запахи.

Кончита чуть улыбнулась, в душе ликуя, что угадала с выбором. Но её не покидало чувство бесполезности её подарка, ведь если бы она только знала, где живёт парень, подарила бы что-то посущественнее ароматной воды.

– А где же вечеринка, о которой говорил Мартин? – Задала она терзающий её уже пару минут вопрос.

– Ты посмотри хотя бы, у нас тут и так праздник! Не каждый день мы можем заказать себе такую пиццу, так что сегодня действительно у меня праздничный обед, - хохотнул Маттиас, с аппетитом доедая кусок.

– Ага, мой подарок, - со смешком сказал Мартин, появившийся в дверном проеме.

Кончита удивленно смотрела на парней и поражалась их непринуждённости. Она думала, что дело было лишь в ней самой – впервые открыть для себя другую границу жизни было чем-то шокирующим. Но и сами неунывающие парни казались ей слишком нереальными. Как можно было светиться изнутри, находясь в сером, унылом месте с не самыми доброжелательными соседями? Её уму это было неподвластно.

– Глянь, что подарила, - Мэтт протянул другу коробочку, а тот с заинтересованным видом тут же подошёл и взял её в руки, восхищенно рассматривая.

– Чёрт, теперь я завидую, - обиженно протянул Мартин, а Кончита улыбнулась ему.

– Скажи, когда твой день рождения, и я подарю тебе лучше, - сказала она и получила неслабый тычок в бок от Мэтта, который возмутился её предложению.

Брюнетка ойкнула и улыбнулась, переведя взгляд на Маттиаса. Ей нравилось такое расположение духа парня.

– Пойду, прогуляюсь, - Мартин вернул подарок его законному владельцу, подскочил с места и побежал в прихожую.

– Ну, лис, вернись обратно, - позвал его Штойер, а у Кончиты внутри защемило привычную нотку одиночества от этого ласкового обращения.

– Посидишь без меня, - с нажимом произнес друг и мимолётом мазнул взглядом по Кончите, словно старался этим что-то донести до неё.

Девушка посмотрела на захлопнувшуюся входную дверь и перевела взгляд на Штойера.

– Хочешь, я устрою вечеринку специально для тебя? С тортом и другими вкусными вещами.

– Неа, а зачем оно надо? Всё это пустая трата денег. Поверь, мне достаточно и того, что есть у меня сейчас. Да и не вижу особого смысла праздновать двадцатипятилетие с того дня, как меня нашли в сливной канаве, - усмехнулся Штойер, не представляя, как перевернул сейчас своими словами всё внутри чувствительной девушки.

– Как? – Ужаснулась она, неверяще глядя на него.

– Синего, с необрезанной пуповиной, в мусорном мешке под трубой. Нашли меня рано утром, поэтому я не знаю точно, когда родился, вечером прошлого дня или уже глубокой ночью. Ну, вот как-то так.

Кончита проглотила комок горечи, заставляющий неприятно першить в горле, и сжала руки в замок, опуская голову. Она чувствовала, как начинает пощипывать в носу, и ничего не могла с этим поделать. Подрагивающий подбородок говорил о том, что Кончита вот-вот не выдержит.

– Эй, ты чего молчишь? Жалеть меня вздумала? – Спросил Штойер уже серьёзно.

Брюнетка лишь издала невразумительный звук, похожий на слабый всхлип. В глазах продолжал стоять туман из слёз, которые словно замерли, чтобы вдруг не обжечь мягкую кожу собой. Сердце отбивало в груди бешеный ритм, так и норовя вырваться наружу от избытка новых для девушки чувств. Жалость, которую она ощущала по отношению к парню ещё пару месяцев назад, изжила себя, и после неё в добром девичьем сердце зародилось одно из самых благороднейших человеческих чувств – сострадание.

Штойер, слыша прерывистое дыхание девушки рядом, свел брови к переносице и, чуть подумав, притянул её к себе одной рукой за плечо.

– Ну, не надо, перестань. Я же не умею успокаивать людей, - пытался поднять настроение Мэтт, совсем легко гладя девушку по спине.

Кончита молча прижалась к его боку, поджав под себя ноги, и уткнулась лбом в его плечо, прикрывая глаза. Ни звука она не произнесла.

– Не плачешь? – Маттиас потрогал тыльной стороной ладони мягкую щёчку и выдохнул. – Молодец, и не нужно. Слабых надо жалеть, Кончита, а я себя таким не считаю.