– Что он говорит? – Спросил Штойер, слыша только бессвязную речь на чужом языке.

– Извиняется, - коротко ответила она, утаив многие подробности от Маттиаса.

Когда истеричный вой со всхлипами и быстрой речью стали стихать, Мэтт так же за волосы поднял мужчину и толкнул в сторону.

– Проваливай отсюда, и чтобы ноги твоей в радиусе ста миль возле неё не было, ясно? – Грозно спросил он, а Энрике только покосился на него, утирая слёзы рукавом, жалобно посмотрел на девушку и скрылся за одной из дверей.

Кончита не могла подобрать слов, пораженно глядя на Штойера, который морщился, чувствуя неприятную ноющую боль в переносице. Недолго думая, она стащила с шеи белый шелковый шарфик и протянула ему, подойдя ближе.

– Возьми, кровь течёт, - она коснулась мягкой материей его руки.

Мэтт благодарно принял платок, тут же улыбнувшись, когда почувствовал привычный цветочный аромат.

– Любишь разбрасываться вещами? – Спросил он, сложив шарфик вдвое и приложив к лицу, чтобы не давать крови течь дальше.

– Это всего лишь вещь, она ничего не стоит. А то, что ты только что для меня сделал… - Кончита только выдохнула, качая головой и не находя слов.

– Это всего лишь дружеский поступок, - немного улыбнулся Штойер, притягивая девушку к себе одной рукой, чтобы обнять. – Как я мог не помочь, если ты нам с Мартином такой шикарный подарок сделала, м?

– Ты сделал это только по этой причине? Чтобы отплатить за подарок? – Расстроенно спросила брюнетка, отчаянно не желая, чтобы так оно и было.

Мэтт убрал испачканный кровью шелковый шарфик в карман и обнял девушку второй рукой.

– Я просто захотел помочь, понимаешь? – Спросил он, и Кончита улыбнулась, свободно выдыхая.

– Не знаю, что бы я без тебя делала, - она крепко обняла его в ответ и получила быстрый поцелуй в копну смольных волос, отчего хихикнула и закрыла ладонью почему-то зардевшееся лицо.

– Пойдём? – Спросил Мэтт, отстранившись от девушки.

– Пойдём, - согласилась она, тут же уводя парня из отеля, куда она больше возвращаться не собирается.

Мэтт смеялся и отмахивался от длинных волос, которые настойчиво липли к его лицу, когда Кончита то садилась рядом плечом к плечу и беспрерывно болтала, то вновь обнимала в сотый раз за вечер.

– Перестань, задушишь, - сквозь смех говорил Маттиас, но и сам обнимал девушку, так ласково льнущую к нему.

– Если бы ты знал, как я благодарна тебе.

– По тому, как хрустят мои шейные позвонки, я отлично это чувствую, - рассмеялся парень, заражая своим задорным смехом и Кончиту. – Но мне определенно нравится, не помню, когда лежал так с кем-нибудь кроме Мартина.

– А Миа? – Зачем-то спросила брюнетка.

– Она считала эти телячьи нежности глупостью, поэтому обходились без них, - улыбнулся Мэтт, успокаиваясь, и лёг удобнее, вновь натягивая на них обоих теплый плед.

Кончита взяла из миски с разноцветными леденцами пару конфет, вложила одну в раскрытую ладонь Мэтта, а вторую взяла себе, устраивая голову на плече Штойера. Включенный на фоне телевизор разбавлял тишину гостиной своим тихим вещанием.

– Кстати, а кем ты работаешь? – Спросил Мэтт спустя пару минут, а Кончита чуть заметно вздрогнула, потому что уже начала засыпать, пригревшись у него на плече.

– Дизайнером одежды, - ответила она, а Мэтт громко рассмеялся, заставив её нахмуриться. – Ну, чего смешного-то?

– Ой, тоже мне, работа! Модельки с одеждой рисовать, - фыркнул Мэтт и всё ещё смеялся. – Настоящая работа – это когда трудовые мозоли на руках и от усталости на диван валишься вечером.

Кончита возмущённо сложила руки на груди и смотрела на Штойера, понимая, что тот в шутку смеется над её работой, но оскорбленное самолюбие не могло терпеть таких обидных шуток в сторону дела всей её жизни.

– Ладно тебе, не обижайся, - Мэтт потрепал её по волосам. – Предлагаю спор.

– Ну-ка, - Кончита склонила голову набок.

– Спорим, что ты и недели не проработаешь… Ну, скажем, официанткой? – Мэтт протянул ей ладонь.

– Спорим, проработаю, - и девушка пожала протянутую ладонь в знак закрепления уговора, ещё не представляя в полной мере, что за адская работа её ожидает.

– Желания придумаем по истечении срока, - с хитринкой в голосе добавил Маттиас.

– Завтра же и пойду устраиваться. Готовься к проигрышу, Штойер, - гордо заявила Кончита.