– Помимо того, что я тебе уже наговорила в прошлые дни, случилось ещё несколько просто кошмарных вещей. Не считая того, что бегая на каблуках целый день, я стерла себе ноги и теперь блаженствую в кроссовках, - Мэтт не выдержал и фыркнул от смеха в трубку. – Ну, перестань!

– Слушаю внимательно, - весело ответил парень.

– В кафе пришёл один из моих работников и вел себя просто отвратительно, поэтому я просто вылила его заказ ему на голову. Но это ещё цветочки! – С воодушевлением продолжала девушка. – Компания подростков только что чуть не спалила мне на улице волосы, а в подсобке ко мне приставала моя напарница лесбиянка, черт её дери!

Маттиас громко рассмеялся в трубку, не выдержав последнего аргумента, и даже не мог успокоиться ради уважения к Кончите.

– Чтобы я ещё хоть один раз согласилась на какой-нибудь спор – да ни за что в жизни! Штойер, я тебя убить просто готова за то, что ты предложил мне это, а я, дура, согласилась! Делай со мной что хочешь, загадывай какое угодно желание, но спорить я с тобой больше не буду и я признаю, что я изнеженная девушка, способная только рисовать модельки с платьями!

– Успокоилась? – По голосу можно было определить, что парень улыбается. – Ты так раскричалась, что даже Мартин пришёл с кухни послушать.

Кончита только обиженно сопела в трубку, не отвечая.

– Ладно, есть у меня одно желание. Через час мы подъедем к твоему дому, Мартин отвезёт нас кое-куда. А ты пока успокаивайся, истеричка, - хихикнул Мэтт в трубку и отключился.

– Вы прирожденный оратор, - не сдерживая улыбки, подметил Рольф, улыбаясь девушке в зеркало заднего вида.

– Хоть ты не издевайся надо мной, - Кончита сложила руки на груди и уставилась в окно.

Рольф до самой дороги домой не переставал улыбаться, умиляясь обиженной донельзя девушкой, глядя на неё в зеркало.

Приехав домой, Кончита решила ничего не менять в себе для загадочной поездки со Штойером. Она оставила на себе и спортивный костюм, и заплетенные в высокий хвост волосы, только убрала с лица последний макияж – это было единственным изменением. И ей нравилось вот так, быть перед этим парнем естественной, без дорогих украшений, без дизайнерской одежды, без всего, что обычно называют внешней красотой. Она поняла, что Штойеру это и незачем – с ней он говорит, её он чувствует, но увидеть, увы, не может.

Перекусив круассаном с кофе, она вышла на улицу почти в одно время вместе с тем, как к её дому подъехала машина. Подавив в себе неприязнь к недорогим автомобилям, она открыла дверцу и села за заднее сиденье к Мэтту.

– Привет, - в один голос поздоровались парни.

– Привет-привет, - ответила она, явно завидуя настроению друзей.

– Поехали! – Сказал Мэтт, и Мартин отъехал от особняка. – Ну, всё обижаешься на меня?

Кончита помолчала, глядя в окно. Мэтт усмехнулся и снова привлёк её к себе, обняв одной рукой за плечо.

– Я решил отвезти тебя в моё любимое место. Там были только я и Мартин.

Кончита подняла брови, удивляясь.

– Это и есть твоё желание? – Не веря, спросила она.

– Я знал, что ты не выдержишь семь дней, так что решил тебе сделать такой подарок. Не надо благодарностей, - засмеялся он, когда Кончита возмущенно толкнула его в плечо.

– Значит, я всё это время зря мучилась!? – Завопила она.

– Ну, почему же зря? Если бы ты не согласилась, я бы не отвёз тебя туда, - с улыбкой ответил Штойер, успокаивая девушку своими словами.

Кончита и сама улыбнулась, уловив правильный смысл его слов. Учитывая, что Мартину парень доверял больше всех на свете, она позволила себе дерзнуть мыслью, что теперь и она находится в этом узком кругу людей, которым открывается Штойер. И мысль эта была настолько безумной, что заставляла душу трепетать от радости, а девушку вновь обнять Маттиаса. По-доброму усмехнувшись, Мэтт не опускал руки с её маленького плечика, обнимая в ответ.

Машина остановилась через тридцать минут среди неизвестной для Кончиты местности. До главной трассы отсюда было порядка километра, и, конечно же, с самого начала, стоило брюнетке только выйти, её сразила наповал тишина. Не зудящая и не звенящая, а спокойная и благоговейная с редким чириканьем птичек где-то на деревьях.

– Я позвоню, - сказал Мэтт другу, выходя из машины, и тот согласно кивнул, отъезжая.

Кончита осматривалась кругом, сходя с ума от красоты и одновременно простоты этого места. Чудное сплетение дорожек напоминало парк, только располагающийся не в городской черте, а в глубине леса. На переплетении всех дорожек стояла старая беседка, которая, несмотря на свой старинный вид, так и манила зайти внутрь. Сбоку от неё на холмике стояла большая изогнутая ива, лакающая голыми веточками воду из оттаявшего пруда.