— Коричневые.

— Похожие на карамель, теплые.

Они отвечают одновременно и отворачиваются.

— А какая она, карамель? И какого они сейчас? — Задает вопрос Тсунаеши, понимая, ей не понравится ответ.

— Рыжие, словно то пламя. — Говорит Махаэль, игнорируя первый вопрос.

Эти слова застывают в воздухе.

Три месяца спустя

Странные разговоры с людьми, доступ к художественной литературе и цензурный интернет делают свое дело. Теперь Тсунаеши учится показывать свои эмоции так, как это делают на видео. Посылать невербальные сигналы и считывать их. Тренировки стали еще жестче, теперь от неё требуют весь день ходить с выражением одной эмоции на лице, но только за пределами комнаты.

Вообще, как нашла Тсунаеши, их учебная программа, не включающая в себя тренировки и опыты, похожа на интернат для одаренных аристократов. Этикет, политология, танцы и прочее. Причем у всех троих.

Дети понимают, их к чему-то готовят.

Тсунаеши врывается в комнату, улыбаясь в соответствии с установкой, и восклицает:

— Ребят, а я теперь как вы!

— То есть? — Спокойно, и даже немного с сарказмом, отвечает Михаэль.

Он, насколько поняла Тсунаеши, очень ровный в эмоциональном плане человек, или у него очень хороший контроль лицевых мышц, но, в принципе, это не важно. Выяснилось действие препарата, что ввели девушке три месяца назад.

— Перевертыш или оборотень. Правда, меня называют метаморфом. — Сняв с лица надоевшую ей маску, поясняет девочка.

На самом деле её всегда интересовал вопрос: «А что такое положительные эмоции?» Про отрицательные она знала, боль, гнев, ярость, состояние берсерка и прочее было ей знакомо не понаслышке. Недавно она начала ощущать привязанность к Кисе и Михаэлю, книги говорили что-то про родственные узы.

— И в кого ты обращаешься? — Прервал её размышления нетерпеливый голос Кисе. Вот кому немного надо для жизни, спокойный тыл и друзья, ради этого он пойдет на все.

— В девушку на десять лет себя старше. — Спокойно отвечает Тсунаеши. И натягивает на лицо улыбку. Она такая же, как он, ради семьи пойдет на все. И ей хочется верить, что они семья.

— И чему ты радуешься? — Спокойно спрашивает Михаэль, надеясь, что когда-нибудь эта девочка улыбнется по-настоящему.

— В книгах сказано, что позитив облегчает жизнь. — Спокойно отвечает та.

Спустя три месяца

Дон, так правильно обращаться к любому взрослому человеку, Буджардини пришел к ней на занятия по этикету и заговорил на французском:

— Итак, 27, ты уже достаточно натренированна, более мы лечить твоих соседей не будем. Разбирайся сама.

Привычная ей лицемерная маска спала с дона Буджардини. Она увидела человека и поняла, он — не самое страшное зло в этой лаборатории. Уроки политологии не прошли даром, интуиция, которую она тщательно скрывала, шептала, в ответе за все её мучения стоит тот, кто спонсирует это, и тот, кто руководит этим.

— Хорошо.

В палату залетела девочка с темно-русыми волосами. Ее изменившееся поведение вначале напрягало Кисе и Михаэля, но потом она объяснила. Ей промывают мозги, тщательно, тонко и настолько ювелирно, что лишь благодаря своей всезнающей интуиции, которую вполне успешно прячет вот уже три года от ученых, ей удается сохранить трезвость сознания.

— Итак, врачи вас послали, теперь вашим лечением занимаюсь я! — Лучась притворным энтузиазмом, заявила Тсунаеши.

Мальчики переглянулись, во взгляде каждого промелькнули опасения за свою жизнь. К ее поведению они уже привыкли.

— Мне уже страшно. — Произносит Кисе, отодвигаясь от девочки.

— А что это значит? — Не потому, что забыла, а ради поддержания игры, спросила Тсунаеши с лукавой улыбкой.

— Не знаю, но так говорят в книгах, когда кто-то, кто не разбирается в определенном деле, пытается казаться в нем мастером.

— Не правда! От меня все зверушки живыми выползали!

Попытки сарказма, шуток и демонстрации веселья, они лишь учатся вести себя как дети, подростки. По фильмам и книгам, с помощью психологов и интернета они стремятся познать чуждый им мир.

Спустя три месяца

— Итак, дон Буджардини, что с проектом «Боевая триада»? — Разбор годовых отчетов закончился совсем недавно. В зале для совещаний остались лишь ученые-кураторы двух проектов и босс семьи Эстранео, который и задал вопрос.

— Через года два — три их можно будет выпускать в мир. — Уверенно ответил Джакомо, а про себя добавил, если они раньше нас не убьют.

— Почему так долго? — Ожидаемый и закономерный вопрос, в прочем лгать главе всегда было бессмысленно.

— Проблемы в социализации и, психологи не уверены в том, что они вернутся…

И это действительно так, 27 — гений в учебе, медицине, боевых тренировках, никак не может освоить эмоции, а так же взять под контроль рефлексы. Если выпустить её сейчас, будет просто перевод ценного продукта.