— Вы же говорили…

— На фронте обстановка меняется каждый час. А этих обстрелянных…

Берестов посмотрел на худосочного Букреева: «И это — обстрелянный?!»

— Тут времени в обрез. Немец вот — воТ нагрянет, а мы… — озабоченно сказал Пров Трофимович и стал спешно оборудовать себе окоп.

Иван приложил* глазам бинокль.

Тихо и мирно колыхалась в мелких волнах шелковистого ковыля степь — широкая, открытая.

Пров Трофимович аккуратно, по — хозяйски расчетливо разложил патроны, гранаты, устроил прочно на бруствере винтовку, нацелив ее в степь. Подсказал напарнику, куда поставить бутылку с зажигательной смесью, чтобы сподручнее было схватить ее, когда понадобится, и только после

этого присел на дно окопа. Вынул из кармана кисет с вышитыми словами «Я люблю тебя, папа», стал закуривать.

— А вы словно7 сватов на свадьбу ждете, — заметил он Берестову. И, пустив дымок от цигарки в рукав, пояснил: — Дым в эту несусветную жару ой как виден. А вы пулемет как на выставке подняли на треногу.

— Это временно, по зенитным целям… Ведь мы не ждали немца так скоро, — попытался оправдаться Берестов.

— Вот — вот, не ждали… — Пров Трофимович примочил окурок слюной. — То-то и оно, что не ждали. Его раньше и повыше тебя рангом тоже — не ждали. А надо было… Вы из* виняйте меня, товарищ лейтенант.

Рожков поднялся. Огромный, неуклюжий. Мохнатые чбровц, с горбинкой нос, рыжие усы — все это породисто, к месту. Только теперь Иван заметил, что Пров Трофимович ранен. Из-под ворота рубахи проглянул бинт. Шатко, словно 'его подкашивало хмелем, Пров Трофимович спустился в дот, стал все по — своему там переставлять, переиначивать.

— А как ты гранату будешь хватать, за головку, что ли?.. — покрикивал он на курсантов и поучал: — Ее надо поставить так, чтобы она сама ложилась тебе в ладонь.

— Ну и дает ПТР, — вылез из дота взмокший Подзоров. — Вот тебе и Пров Трофимович Рожков — и — Т-Р…

— Машина для набивки патронов разве здесь должна стоять? — гудел Рожков в доте.

— Так лейтенант приказал, — оправдывался Стахов.

— Ты делай, как я тебе сказал. Лейтенант не будет возражать. Он у вас парень толковый. Понимает, что к чему.

Берестов не перечил.

Покончив с делами в доте, Рожков устало привалился к стене своего окопа, стал свертывать самокрутку, но, не успев послюнить край обрывка газеты, замер, глядя вдаль.

— А вот и они, немцы. Кажись, пожаловали, — сказал он.

Берестов уставился вдаль. Немцев не было видно.

— Чай, не на параде они, чтобы выставлять себя напоказ, — утрамбовывая под локтем землю, ни к кому не обращаясь, говорил Пров Трофимович. — Ишь, как неумело замаскировались. Разве полынь такими кустами растет?

Теперь уже и Берестов видел в бинокль, как шевелились навязанные на каски полынные венки.

— Немецкая ГПЗ, — не совсем уверенно сказал Пров Трофимович. И, приставив ладонь козырьком, уточнил: — Так и есть: головная походная застава.

— Так скоро? — усомнился ефрейтор Букреев. — Мы же от них оторвались еще под Громославовкой.

— Они-то на колесах, а мы… — Пров Трофимович бережно ссыпал с газетного листа табак в кисет, спрятал туда и клочок газеты. Не торопясь, развязал вещмешок, вынул ломоть хлеба, прикинул на глаз, разломил, половину протянул ефрейтору.

— Это же ваша доля. Я свою давно съел, — заупрямился Букреев.

— Бери! — сказал Пров Трофимович. — Теперь неизвестно, удастся ли нам еще когда поесть. Если там выскочили живыми, то тут… Не все ж будет фартить…

Берестов распорядился выдать им банку консервов и кусок сала. Обычно прижимистый Подзоров, ведавший продовольствием, на этот раз молча принес из блиндажа — каморки дополнительно к салу и четвертушку хлеба.

— Перед боем не повредит, — не стал отказываться Пров Трофимович.

К вечеру, там где в знойной дымке умащивалось на ночлег усталое солнце, полыхнуло яркое пламя. И сразу же в глубине загустевшей синевы, путаясь в разметанных жарой облаках, зашуршал невидимый тяжелый снаряд. Он разорвался за хребтиной рыжего от поникшей пшеницы холма.

Вновь молнией вспыхнул горизонт, проскрежетал снаряд тяжелого калибра.

На третий выстрел противника ответила залпом наша батарея. Завязалась артиллерийская дуэль.

Иван не сводил с неба глаз. Ему почему-то верилось: он может увидеть летящий снаряд.

— Куда палят?.. Наши-то, наши зачем палят из пушек? — возмушался Пров Трофимович. — Нешто не понимают, что фриц прощупывает оборону, ведет разведку боем. А мы и рады…

Пров Трофимович не досказал, замер с открытым

ртом.