Горела подожженная деревенька. В дыме и копоти угрюмилось над нею посеревшее небо.

Самолеты скрылись за горизонтом. Шумел паленый ветер в ковыле. Саднило под ложечкой у Ивана.

Лейтенант Карев втоптал в землю окурок, взял вещмешок и пошел к своему пустому доту, не попрощавшись с Иваном.

6

Бугорков исподлобья взглянул на Берестова и сказал:

— И кого тут высматривать? Какие могут быть тут фрицы? Ведь вы же сами говорили, что впереди нас дерутся две дивизии.

Берестов молчал. Он заметил вдали у горизонта двух человек и теперь разглядывал их в бинокль.

— Должны же отступить сначала те две дивизии… — все никак не мог успокоиться Бугорков, недовольный тем, что его вытащили из прохладного дота в открытый окоп.

Иван и сам не против был переждать жару на сквознячке у амбразуры. Хоть бы легкий ветерок проскользнул мимо и на одну — две минуты занавесил разъяренное солнце каким-нибудь заблудившимся облаком. В такую жару только в реке по шею сидеть. Но реки близко не было, если не считать худосочного ручейка, который, впрочем, на карте назывался речкой Мышкова.

Берестов опустил бинокль, сдул с губ пот.

Бугорков что-то мрачно пробубнил себе под нос, умолк, пристроил голову под жидкую тень сплетенного из полыни навеса, успокоился. Безмолвствовал и огромный

разомлевший мир. Молчала степь, залитая расплескавшимся по горизонту дрожащим маревом.

Те двое, что шли в степи, то вырастали, вытягиваясь до высоты корабельных мачт, то сжимались в серые шары. И тогда казалось, что по полю катятся два курая.

— Никак идет кто-то? — удивился Бугорков.

Бойцы спустились в противотанковый ров, вынырнули из него. Они шли прямо на дот.

— Откуда идем? — встретил их вопросом Берестов.

— Не идем, а бежим, — поправил его боец с лычкой ефрейтора в петлице. — От фрицев убегаем. Еле — еле ноги унесли.

— А где же те две дивизии?.. — как бы сам себя спросил Берестов.

— Вместо двух дивизий — два бойца! — удивленно вскинул брови Бугорков.

— Мы каждый за дивизию сойдем, — задиристо сказал ефрейтор.

Он кинул на землю тощий вещмешок. В нем, кроме обоймы патронов, брякнувших металлическими орехами, кажется, ничего не было.

Боец постарше хмыкнул в рыжие усы, чиркнул по Бугоркову угрюмым взглядом, проговорил:

— Посмотрим, что от вашей дивизии останется… — Помолчал, глядя на дот, и сказал как бы в продолжение каких- то своих мыслей: — Кажется, по — настоящему за дело беремся, а то… — Он с упреком взглянул на своего спутника. — Бежим… Не бежим, а отступаем…

— А те две дивизии? — не унимался Бугорков. — Куда же они отступали, что мы их не видели?

— Если бы они бежали, тогда бы вы их видели, а то ить они отошли.

— Выходит, вы все-таки, значит бежите, коль мы вас увидели, — упрекнул Бугорков.

Рыжеусый, вглядываясь в накаленное августовским солнцем небо, сказал:

— Неужто ты думаешь, наши командиры глупее тебя? Будут отрываться от противника днем, при ясном солнышке?

— Он поднял кверху палец. — Они ведь ночью отвели свои части, да так, что тебе и в нос не клюнуло.

— А вы чего же от своих частей отстали? — спросил Берестов.

— Прикрывали отход… Да вот только от нас, почитай, осталось в живых — раз два и обчелся. Танки прут — не шутка.

— Документы! — потребовал Берестов.

Бойцы протянули красноармейские книжки. Иван полистал их, но возвращать не торопился. Ефрейтор — Букреев Алексей Михайлович. Иван мельком взглянул на него. Молодой, худющий, он стоял над вещмешком, как вопросительный знак над точкой. Боец постарше — Пров Трофимович Рожков.

— Товарищ лейтенант… — Рожков укоризненно уставился на Берестова. В его глазах застыла застарелая усталость.

Берестов устыдился своей подозрительности. Однако попросил телефониста, чтобы тот связал его со штабом полка.

К телефону подошел майор Лабазов.

— Что там у тебя? — спросил он.

— Да вот, приблудились два бойца — Рожков и Букреев. Говорят, прикрывали отход.

— Всего только двое? — переспросили в трубке. Жидковатое было у них прикрытие… Впрочем, это фронт, а не тактические занятия… Нас предупреждали, что будут отходить разрозненные группы. Если будут еще такие, пригрей! Народ это бывалый…

— А те две дивизии? — вырвалось у Берестова.

— Они на новых оборонительных рубежах.