– Прости. Я была правда занята по работе в последнее время.

– Не могла же ты быть настолько занята. – Она клацнула зубами. – Я звонила на твой рабочий номер, и мне не ответили в течение всего дня. У тебя сменился рабочий номер?

– Ничего об этом не знаю. Хотя я должна была проверить его на этой неделе в IT отделе.

– Ладно, – сказала она. – В любом случае, теперь-то я знаю, что ты жива, поэтому хочу сообщить великолепные новости, которые ты пропустила. – Она откашлялась. – Эми и Миа вскоре будут номинированы в Национальном Зале Славы Наук Здравоохранения. Они самые младшие номинированные ученые за все время существования этой награды. Ты хоть представляешь, как я горжусь ими? Как прекрасно, когда мои дети на самом деле добились чего-то значимого?

Я прикусила язык, жалея, что приняла этот звонок, а не направила его на голосовую почту, вместе со всеми своими сомнениями.

– Статья Клер будет опубликована в следующем номере журнала «О науке», и твой младший брат, Брайан, выиграл на этих выходных свое сотое дело. Разве это не прекрасно?

– Очень замечательно...

– Правда? Может, ты решишь согласиться принять стипендию в МIT, как и все в нашей семье? Кто знает, кем ты смогла бы стать после выпуска?

– Ты так говоришь, словно я наркоторговец.

– А ты торгуешь наркотиками?

Что за нах...

– Что? Нет! Почему ты об этом спрашиваешь?

– Я никогда не могу быть уверена относительно всего, что касается тебя. – Ее голос казался до одурения серьезным. – То, что ты избегаешь наших телефонных звонков и время от времени отвечаешь мне шепотом, если честно, настораживает. И не только это, но и тот факт, что ты все еще обитаешь в Нью-Йорке и не звонишь домой, чтобы попросить у нас денег на норма...

– Тебя это удивляет?

– Разочаровывает. – Она на мгновение замолчала. – Либо ты слишком упряма, чтобы просить у нас деньги, так как знаешь, что мы правы насчет твоего переезда в этот город, либо принимаешь участие в каких-то незаконных делах и за полученные деньги остаешься на плаву, пока все это тебе не аукнется. И когда это случится, я уверена, тебе придется позвонить и попросить нас внести за тебя залог.

Я качаю головой, не зная, как ответить на это. Поэтому просто извиняюсь, вместо того, чтобы сказать правду:

– Мне жаль, что редко отвечаю на твои звонки. Мне по-прежнему приходится работать по пятьдесят и больше часов в неделю, так как у нас нет новых стажеров. – Вернее, это правда, но шестилетней давности.

– А ты уверена, что это когда-либо изменится? – спрашивает она. – Мои материнские инстинкты говорят об обратном.

– Конечно. – Я закатываю глаза. Если бы у нее на самом деле были материнские инстинкты, они бы подсказали ей, что все пошло не по плану уже давным-давно.

Меняя тему разговора, она болтает о своих «новых захватывающих исследованиях», почти не прерываясь даже на вдохи и выдохи. Я слушаю ее вполуха, глядя через окно на залитый усиливающимся дождем город.

– Мне стоит все еще ожидать тебя в гости в ближайшие пару месяцев для большого сюрприза? – спрашивает она через несколько минут.

– Какого еще большого сюрприза?

– Брайан сделает предложение своей девушке, дочери мэра. Он планирует устроить шумную вечеринку и рассказал мне, что писал тебе о ней несколько месяцев назад.

– А, точно. – Я вспоминаю об этом и знаю, что ответила ему отказом. – Я очень постараюсь приехать. Посмотрю сегодня, какие варианты есть по перелету.

– Чудно! Ну, не буду тебя задерживать... Хотя, чем именно ты сейчас занята?

– Копирую и вставляю формулировки в документах. Проверяю несколько статей на эту неделю.

– Конечно. Звучит... Очень интересно.

– Ага.

Молчание.

– Ладно... – Она откашлялась. – Звони в любое время, как вспомнишь о том, что у тебя есть семья, или когда захочешь поговорить со мной.

– Я всегда так делаю. Пока, мама.

– Пока, Джиллиан. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – Я вешаю трубку до того, как она смогла еще что-то сказать, до того как мое сердце покрыл еще один шрам. Наши телефонные разговоры всегда были краткими и неловкими. Они были похожи на суровые напоминания о том, что неважно, сколько лет прошло, я навсегда останусь черной овцой в своей семье. В буквальном смысле.

Во-первых, я родилась брюнеткой в семье поцелованных солнцем блондинов, а это выглядело, как некая насмешка. Что-то типа «Ха! Младшенькая уже с рождения желает выделиться!». Но со временем, как самая младшая из пяти детей, я так и не сравнялась со своими старшими братом и сестрами.