– Мисс Коннорс, я просто...

– У вас есть полсекунды, чтобы подписать мои документы, или же я дам вам предварительное уведомление о вашем увольнении с этого места работы.

Я подписала бумаги и быстро покинула комнату.

***

– Ну, могу честно сказать, что буду скучать по вам как по сотруднику, Джиллиан. – Через час Мистер Салливан пожимал мне руку. – Мы всегда будем рады принять вас, если вдруг сможете подработать несколько часов на выходных, когда авиакомпания снова решит дать вам больше свободного времени.

– Большое спасибо.

– Хотя, вы же отработаете еще сегодня, верно? – Его очки съехали на нос. – Жаклин и Мария все еще болеют.

– Несомненно.

– Хорошо. – Он открыл ящик стола и передал мне коричневую картонную подарочную коробочку. – Это для вас. Владелец квартиры «80А» сказал, что хочет «выразить свою благодарность» сотруднику, который чаще других убирал у него дома.

– Правда?

– Правда. – Он пожал плечами. – Но правда после того, как принес мне это, он подписал отказ от наших услуг и попросил, чтобы более никто не входил в его квартиру снова.

– Мне жаль. – Я потянула за тонкую розовую ленту, что украшала коробку. – Надеюсь, это не по моей вине.

– Очень сомневаюсь, что вы к этому причастны, Джиллиан, – сказал он. – В любом случае, списки распределения изменились на этих выходных, так что не забудьте на них взглянуть. Вы нужны мне в комнате с почтовыми ящиками, на час или два. Затем необходимо убрать на этажах 65 и 72. О, и... – Он остановился, так как зазвонил его телефон. – До того, как уйдете, не забудьте сказать нашему кадровику, что это ваш последний рабочий день.

Я понимающе ему кивнула, пока он отвечал на звонок, и вышла из офиса. Запершись в раздевалке для сотрудников, быстро сняла униформу Элиты и натянула соответствующие брюки цвета хаки и белую рубашку поло с коротким рукавом – форма работников комплекса Мэдисон.

Толкая свою тележку с чистящими средствами, я взглянула на обновленное расписание и отметила, что напротив квартиры «80А» стоял огромный красный крестик. Рядом имелась заметка: Владелец наймет собственную компанию по уборке. Так как по какой-то причине был непреклонен в вопросе отказа от общей службы домоуправления. НЕ УБИРАТЬСЯ. 

Я покачала головой и поставила коричневую подарочную коробочку поверх своей тележки. Я продолжала сомневаться, стоит ли подождать, пока закончу работу, чтобы открыть подарок, но в итоге не смогла сдержаться.

Разорвав бумагу, увидела коробку полную моих вещей – всяких штучек, что забыла в его квартире: розовая кофейная кружка, белые тапочки, расческа и любовный роман. Единственное новое добавление – запечатанный кроссворд с заголовком «Благодарность» и маленький белый конверт.

Открыв конверт, я достала небольшую белую карточку и прочитала написанную от руки фразу:

Всегда пожалуйста. 

– Джейк.

Я закатила глаза и вытолкала свою тележку в лобби. Помахала сотрудникам за стойкой регистрации, когда проходила мимо, и направилась к комнате с почтовыми ящиками.

Несмотря на то, что мне было немного грустно покидать это место работы, я была в восторге от того, что, наконец-то, получила работу с полной сорокачасовой неделей. И даже в еще большем восторге от того, что, наконец-то, могла работать на рейсах длительностью более одного-двух часов и остановками в гостиницах поприятнее прежних.

Я нажала кнопку «вверх» рядом с лифтом и прислонилась к тележке, пока цифры на экране сменялись в обратном порядке.

Он останавливается на каждом этаже? 

Застонав, я достала телефон из кармана и заметила новое уведомление. Новый комментарий в блоге, где я не писала уже несколько лет. Я открыла его и поняла, что комментарий был от того же мудака, что и всегда меня комментировал, – КеяТРОЛЛЯ.

КейТРОЛЛЬ:  Больше никаких постов? Ни одного интересного лакомого кусочка твоей горе-жизни? Я надеялся услышать «Годы спустя, я наконец-то выросла»... Ну или получить огромные извинения. Разве что ты умерла... Ты умерла? 

Эх... 

Я спрятала свой телефон, не желая учувствовать в этой части своей прежней жизни. Несмотря на то, что никогда не получала ни одного положительного комментария от этого , кем бы он ни был, человека, я видела в нем дальнего друга.

Друга, которому нравилось меня терзать, смешивая с дерьмом, но по крайней мере, он читал все, что я писала.

Передо мной открылись двери лифта, и группа жителей комплекса сразу же вышла в холл. Я ждала, пока последний человек покинет кабинку, но вскоре осознала, что он не собирается этого делать.