Никто из задержанных не знает Марата лично, известно, что проживает он в центре поселка недалеко от райотдела. Бандиты планировали сбор у школы, а затем нападение на продовольственный склад. Сколько у Марата людей, задержанные тоже не знают. Много — вот и весь ответ.

Утром следующего дня патруль привел в райотдел милиции пожилую заплаканную женщину: на лице и руках синяки от побоев, жалуется на мужа.

— Чоловик учера був пьян, сегодня тэж, лютый як злыдень, — плача, причитала она, — говорит вин невдачный. Шоб тоби було лыхо.

— Фамилия мужа? — спросил начальник райотдела.

— Муратов Агаш.

— Чё…чё…чё? — оживился сидевший рядом Шведов.

— Муратов, кажу я.

— Вы где живете?

— Та туточки, рядом.

Как выяснилось, они с мужем беженцы, самостоятельно приехали сюда с Полтавщины. Там после революции женщина вышла замуж за приезжего раненого матроса, вылечила его, жили нормально. Появились они здесь месяц назад, бывшие хозяева подались в Грузию, а дом на них оставили. Муж часто пропадает по ночам, куда это годится, «ни за што ни про што», полез в драку, в последнее время какой-то дружок завелся: ест, пьет, «а грошей, каже, нэма».

— Оружие у них есть? — спросил Анатолий.

— Е, е, бачила: гарный и вот такий длиннющий, — показала женщина на половину своей руки, — левольверт каже.

— Где он маузер держит?

— У головах на кровати.

Огневая группа оказалась под рукой, она и пошла на задержание. Женщина потихоньку открыла дверь. Когда бойцы ворвались в комнату, один из находящихся там мужчин метнулся к кровати, Николай Дмитриевич прикладом снайперской винтовки сбил его с ног, после чего тот уже не оказывал сопротивления. Тяжелая крупная голова хозяина с квадратным подбородком дергалась в нервном тике. Его собутыльник, опустив узкие плечи до колен, плакал, размазывая слезы по щекам узловатыми пальцами.

Через несколько минут задержанные стали обитателями пустовавшей КПЗ. Словоохотливый дружок Муратова через пару часов освежающего воздействия каменного пола выложил все, что ему было известно: Марат — Муратов; показал, где проживают в селе другие его соратники. К вечеру КПЗ едва вмещала задержанных.

Оказалось, за территорией райотдела велось непрерывное наблюдение, а маузер действительно был «гарным»: никелированная поверхность, и в руке вроде бы теплый.

В августе — сентябре 1942 года положение Красной Армии на Кавказе продолжало ухудшаться. Был оставлен Краснодар, враг рвался к Майкопу, стремясь выйти к Черному морю через Туапсе, нависла угроза захвата перевалов Главного Кавказского хребта. Продолжала ухудшаться оперативная обстановка в тылу фронтов: резко активизировали деятельность бандитские формирования, диверсионные группы, в прифронтовой полосе появились переодетые в красноармейскую форму, с отечественным вооружением, служебными документами и даже партийными билетами подразделения десантников противника. Эти формирования имели задачу вместе с отступающими частями Северо-Кавказского и бывшего Южного фронтов проследовать на перевалы и захватить их.

По распоряжению НКВД СССР управлениями войск НКВД по охране тыла в полосе действий каждой армии начали создаваться подвижные истребительные отряды из подразделений войск НКВД, бойцов военизированной охраны, сотрудников местных органов НКВД и милиции, формирований гражданской обороны. Их задачей стала борьба с бандами, диверсионными группами, десантами противника, дезертирами и другими вооруженными группами, прочесывание местности, населенных пунктов в предгорьях и горах Г лавного Кавказского хребта.

Рота Шведова одной из первых получила такую задачу. Подразделению было выделено пять совершенно новых американских «студебеккеров» с четырьмя водителями. Анатолий немедля назначил шофером головной машины Николая Дмитриевича.

— Что бог ни делает, все к лучшему. Повезло мне нежданно-негаданно, — говорил он сослуживцам. — Не забери у нас тогда ЗИС-5, не было бы теперь этих красавцев. Звери, а не машины.

Подвижный истребительный отряд — значит всегда внезапно возникающие задачи. За короткое время у такого подразделения вся боевая служба превращается в срочные, не терпящие отлагательств выезды и разнообразные действия. Рота отбивала у банд гурты эвакуированного скота, ставила ночные заслоны на выходах к перевалам Главного Кавказского хребта, создавала службу КПП на горных тропах, прочесывала лесные массивы и населенные пункты, участвовала в ликвидации диверсионных групп и банд, выполняла задачи войскового заграждения на тылах отступающих войск. Были удачи и неудачи, почти половина первого взвода погибла под огнем засады во время преследования банды, были потери во втором взводе из-за предательства проводника. Но в активе роты имелись захваченные шпионы, диверсанты, ликвидированные десанты и бандиты, задержанные дезертиры, уголовники, лица без документов.

Отделение Вадима Бодрова в составе роты около двух недель находилось на отдыхе полевым порядком вблизи Камышина. Все дни были заполнены занятиями по политической, боевой и служебной подготовке. Изучали решения XVIII съезда ВКП(б), знакомились с приказами по войскам НКВД, прослушали лекции: «О преступной деятельности осужденных», «Как отличить обычное поведение осужденного от нарушения режима», «Уловки и ухищрения осужденных при подготовке к побегу». На зависть другим бойцам роты отделение Вадима получило на вооружение автоматы ППШ как подарок за участие в боях за Воронеж. Был назначен новый командир взвода — старшина Марков, прибывший из госпиталя. Старшина ежедневно водил подчиненных на стрельбище, отрабатывал с ними тактику оборонительного и наступательного боя. По вечерам бойцам показывали довоенные фильмы: «Богдан Хмельницкий», «Мы из Кронштадта», «Дума про казака Голоту», «Оборона Царицына», «Бесприданница».

В начале второй декады августа рота на попутной барже была командирована в Сталинград в оперативное подчинение командиру 249-го конвойного полка.

Баржа самоходная, но ее ход чуть выше скорости течения реки.

«Вот уж не думал, — размышлял Вадим, — что придется по самой Волге прогуляться, да не один день». Он с интересом наблюдал за низким левым берегом, сплошь поросшим осиной, кленом, дубом, ясенем. Деревья то подходят вплотную к воде, то отступают, но их зеленая кайма почти не прерывается. Правый берег смотрится диковато: крутые обрывы, овраги, поросшие кустарником, большие высоты, леса лишь изредка просматриваются небольшим площадками, старинные деревни. Бойцы купались, загорали, о войне ни слуху ни духу. Тишина. Только тихий плеск волн о железные борта. К концу путешествия поднялся сильный ветер, крутые волны с белыми барашками поверху стали жестко биться в левый борт, раскачивать баржу. Причалили у сталинградского элеватора. Когда Вадим сошел на берег, с удивлением обнаружил: под ногами начала качаться земля. Пришлось расставить пошире ноги, чтобы не упасть. Слышал, моряков так шатает, когда они ступают на берег. Значит, правда.