Убитых солдат пленные снесли за дом, на мороз. Погибшего младшего сержанта похоронили тут же, перед зданием сельсовета. Пленных и старосту, а после отдыха и часть личного состава командир взвода поставил на расчистку дороги, Волынова с резервом послал осмотреть деревню, разведать, нет ли где еще немцев, а также отыскать председателя и членов сельского совета.

Пересчитали трофеи: восемь немецких автоматов, десять винтовок, гранаты и патроны, станковый пулемет с гремя полными патронными лентами к нему. Но самый главный трофей — восемь пар валенок и три тулупа.

Вскоре заместитель командира взвода привел невысокого изможденного человека в рваной ватной телогрейке, таких же брюках и вконец изношенных валенках. Казалось, его большая голова едва удерживается на тонкой шее.

— Кто такой? — обратился командир взвода к Волынову.

— Говорит, тутошний председатель сельсовета.

Приведенный робко смотрел на командира войск НКВД. Глубокие борозды вдоль щек делали его лицо вытянутым. Он еще до войны побаивался этого слова — НКВД.

— Что же вы там стоите? — обратился Бодров к вошедшему. — Если вы действительно председатель совета, ваше место во главе стола. Вы местная власть.

— Какая я власть? — застенчиво улыбнулся тонкошеий.

— Самая что ни на есть настоящая. Где печать сельсовета?

Сергей вспомнил, что у председателя в Горшовке была такая.

— Вот она у меня.

— Печать государственная. Идите и садитесь на свое место. Вы — советская власть здесь.

Председатель послушно приблизился к столу, постоял в раздумье, гладя на забрызганный кровью грязный пол, и сел на указанное место.

— Теперь подумайте, что и как сделать, чтобы восстановить здесь законную власть и наладить работу в колхозе.

— Я не знаю, с чего начинать.

— Тогда слушайте и делайте, что я вам скажу. — Младший лейтенант достал из планшета лист бумаги и красным карандашом написал:

Сергей поставил свою подпись, то же сделал и Крюшин. Председатель немного помедлил, достал печать из кармана, послюнявил ее на ладони и приложил к приказу.

— Так вернее будет, — оживился он.

— Завтра проведите с утра общее собрание граждан.

Приказ вывесили возле входной двери.

Взвод ночевал во второй, не разрушенной, комнате сельсовета с печкой, дровами и топчанами. Это тоже трофей с чужим кисло-вонючим запахом. Здесь размещался немецкий гарнизон.

Командир взвода приказал содрать со стен и сжечь немецкие журнальные картинки, а комнату хорошо проветрить.

Часовые и патрули в валенках, тулупах, так же экипирована охрана военнопленных на расчистке дороги для автомашины, остальные отдыхают в теплой комнате. Жить можно!

Утром рано Бодров отправил автомашину с пленными и старостой в штаб. Волынову наказал, чтобы немецкие автоматы передал лично начальнику штаба.

Когда взошло солнце, у правления собралось десятка четыре граждан, в основном женщин. Из мужчин лишь председатель совета и двое на костылях. Подходили люди, кланялись бойцам в пояс, молча настороженно, даже робко входили в помещение сельсовета, озирались по сторонам, как бы ожидая подвоха. Объявился и председатель колхоза — дородная баба лет под пятьдесят с большими мужскими руками. При ее появлении односельчане подтянулись, прекратили лузгать семечки. Чувствовалось уважение. Приковылял и дед Тимоха, бойцы встретили его как доброго знакомого, усадили в первом ряду.

Мест всем не хватило в холодной, без окон, комнате. Большинство граждан вынуждены были стоять вдоль стен.

Первому председатель совета дал слово «командиру от войск НКВД». Сергей, не ожидая такого развития событий, смущенно переминался с ноги на ногу, не зная, с чего начать.

— Товарищи! — почти выкрикнул он.

И тут неожиданно все присутствующие сначала робко, а затем все громче и громче зааплодировали, встали с мест. Попал он в точку, сказал в данный момент самое главное слово.

Возвратилась из штаба полка автомашина. Заместитель доложил, что в штабе полка действиями О В Г-8 очень довольны, но посоветовали вместо приказа о восстановлении советской власти писать объявления о проведении общих собраний, где и сообщать об этом событии. Начальнику штаба подарок командира взвода понравился.

Вышла председатель колхоза.

— Колхозники решили трупы оккупантов побросать в старую силосную яму, но никто не желает этого делать. Женщины же.

— Далеко это?

— С километр будет.