После долгих переговоров делегация согласилась, чтобы командир побеседовал с лесными жителями.

«Что им сказать? Как убедить? Необходимо говорить и обещать, что немцы не возвратятся больше, но от чьего имени? От имени командования фронта, армии, НКВД? Никто ведь его не уполномочивал, а все же говорить надо». От напряжения на лбу даже испарина появилась.

Выручило ласковое слово «товарищи». Оно как пароль раскрыло зачерствевшие в оккупации души людей. Убедил все-таки Бодров жителей возвратиться домой, заверил честным своим словом, что немцы больше не придут.

Не очень простой оказалась задача по сбору оружия на поле боя и у населения. Бойцы неохотно восприняли распоряжение командира взвода. Сергею впервые довелось почувствовать, что значит нежелание подчиненных выполнить требование командира. В бой идти, на риск, под пули — это в порядке вещей, никто не подумает возразить, а собирать оружие по полям, оврагам, в лесу, в домах и хатах душа не лежит. А заставлять человека что-то делать против воли всегда трудно, так уж он устроен. Пришлось убеждать бойцов, что жителям поручать такую работу нельзя, а оставленное на поле боя оружие не сегодня завтра может оказаться в руках бандитов и использоваться против них же или мирных граждан.

На окраину села до вечера успели сходить трижды. Подобрали девять ППШ, тринадцать немецких автоматов и три станковых пулемета, один наш, «максим», тридцать две отечественные и сорок одну винтовку противника, а также два парабеллума и один ТТ. В саду одного из жителей оказалась немецкая автомашина и мотоцикл с коляской. Бывший староста показал местонахождение вещевого и продовольственного складов вражеского гарнизона. Вещевой склад — каменный сарай — оказался полупустым, однако, что самое важное, валенок хватило почти всем бойцам, а ватных брюк — каждому. Всем трофеям трофей!

Ночью спали в сельсовете, укрываясь полушерстяными одеялами из далекой Дании.

Утром чуть свет машину, нагруженную трофейным оружием, вещевым имуществом, французскими консервами, мотоциклом и задержанными холуями оккупантов командир ОВГ-8 отправил в штаб полка. Волынову он дал указание: передать в подарок парабеллум через дежурного «товарышу», автоматы и мотоцикл — начальнику штаба, в его же распоряжение — все остальные трофеи. Об оставленном имуществе, вооружении, автомашине упоминать в докладе не рекомендовал: все это здесь нужнее.

Вечером Сергей переформировал взвод. Третье отделение укомплектовал винтовками. Теперь они своим снайперским огнем должны были поддерживать действия двух отделений автоматчиков. В состав резерва были включены бойцы, овладевшие техникой стрельбы из станковых трофейных пулеметов, установленных в кузове немецкой автомашины.

На утро назначено было общее собрание жителей с повесткой дня:

— О восстановлении советской власти.

— О налаживании работы в колхозе.

Бодров выступил перед собравшимися и твердо заверил, что советская власть в селе восстановлена.

Взвод принял участие в погребении красноармейцев. Тридцать четыре бойца были вынесены с поля боя и опущены в братскую могилу, бойцы произвели трехкратный салют в честь погибших товарищей.

С третьим населенным пунктом взводу повезло меньше. Оперативно-войсковая группа на трех автомашинах двигалась по пустынному грейдеру. Местами дорога была в снежных заносах, от снега и солнца светло до рези в главах. Вокруг редкий кустарник, в полукилометре справа темный лесной массив. Лес стоял сплошной зеленой стеной елей, а солнце с его стороны слепило глаза. Пошел густой кустарник, но внимания он не привлек — лес зачаровывал.

Первая автомашина шла впереди метрах в двухстах с резервом. Это дозор. По данным штаба полка, наступающие части Красной Армии продвинулись километров на семьдесят, тревоги особой не было. Внезапно возникшая в районе нахождения дозора стрельба сразу не воспринималась как опасность. Дозорная автомашина будто в стену уперлась, остановилась и сразу запарила из-под капота. С нее ударили два пулемета по кустарнику. Засада! Предусмотрительный Волынов выложил для пулеметчиков стенку из красного кирпича спереди и по бокам кузова. Теперь под прикрытием этой защиты резерв отражал нападение.

— Взвод, к бою!

Отделение отличных стрелков открыло прицельный огонь по бегающим между кустами человеческими фигурам. В бинокль сразу не определишь, кто там: одни в немецких длиннополых шинелях, другие в серых красноармейских ватниках. Но всех не менее полусотни. Под огнем четырех пулеметов и восьми винтовок они оказались прижатыми к земле, заглубились в снег и почти растворились в его белизне.

Два отделения автоматчиков во главе с командиром взвода, двигаясь полукольцом, стремятся отрезать нападавшим пути отхода в лес, начинают сближение с залегшим противником. Те заметили цепь, частью сил перенесли огонь в ее направлении. По сигналу младшего лейтенанта автоматчики остановились, затем под прикрытием огня пулеметов начали движение вперед. Поднимаются бойцы то справа, то слева, рывок вперед на пять-шесть метров — и опять лицом, руками, всем телом в искрящийся на морозе спасительный снег. Во время такой перебежки противник не успевает произвести прицельный выстрел — потерь пока нет.