– Ну, – протянул Колин, отдавая ему свидетельство, – я очень рад, что вы решились на это. На самом деле, тебе давно пора куда-нибудь съездить. Мне кажется, что в последние годы мы все были как будто в оцепенении. И мама никогда бы не разрешила мне отвезти вас за границу, пока вы были маленькими.

– Помнишь Грецию? – сказал Рори, поднимая свою пинту.

Отец сухо засмеялся и закатил глаза.

– Как я мог забыть? Мне потребовалось несколько лет, чтобы набраться смелости и предложить съездить куда-нибудь. А потом эти чертовы грабители…

– Мама ненавидит ее, – вдруг вставил Рори.

– Кого? Кайли?

Рори кивнул.

– О, я сомневаюсь в этом. – Колин покачал головой. – Ты преувеличиваешь. Ей просто не нравится, что ты начинаешь расправлять крылья и покидаешь ее уютный мир. Потому ей кажется, что легче всего обвинить во всем Кайли.

Рори снова кивнул. Вероятно, отец был прав.

– Она тебе нравится? – спросил его отец.

– Мы едва знакомы.

– Но все-таки кое-что ты о ней знаешь? – Колин прищурился и снял очки. – Я думаю, – продолжил он, рубашкой протирая линзы очков, – что она – именно то, что тебе сейчас нужно. Но, может…

– Может, что?

– Может, не совсем то, что тебе нужно до конца жизни?

– Почему нет?

– Потому что она королева драмы. С такими бывает трудно. Они не хотят спокойной жизни. Ты будешь вынужден выполнять все ее капризы.

У Рори перехватило дыхание. Было что-то захватывающее в том, чтобы беспрекословно потакать Кайли. По крайней мере, это звучало лучше, нежели всю жизнь жевать сопли.

– А какой была мама, когда вы познакомились?

Колин снял очки, поднял свой бокал вина и улыбнулся.

– Потрясающей, – сказал он. – Всегда веселой. Гламурной. Она выглядела словно модель. Сотни друзей. Постоянно в движении: танцы, прогулки. Она была похожа на… на лето.

Рори замер. Лицо отца сияло. Он никогда не видел Колина таким.

– А потом, – Колин продолжал, – дети, дети, знаешь, от всего этого быта устаешь.

– Она до сих пор думает, что вы счастливы.

– Я знаю.

– Несмотря на то, Риз умер.

Его отец вздохнул.

– Я знаю.

– И как нам с этим быть?

Колин с любопытством посмотрел на сына.

– Понятия не имею. Как, черт возьми, можно помочь тому, кто считает себя счастливым? – Он надул щеки и снова вздохнул. – Честно говоря, – он сделал паузу, а затем посмотрел Рори прямо в глаза, – должен признать, что я сдался.

Он отвел взгляд, но Рори успел заметить в его глазах неприкрытое сожаление.

Через два месяца Колин провожал Рори с Кайли в аэропорту. Лорелея сказала, что она слишком занята, чтобы прийти. Рори не хотелось знать, чем именно она так занята. Во время их последней встречи она крепко обняла его и сказала, что любит его, пожелала, чтобы он отлично провел время, что она будет очень по нему скучать и что ей не терпится послушать его рассказы о поездке, когда он вернется домой. Прощание матери с сыном. Любой обыватель нашел бы эту сцену очень милой. Но Рори чувствовал, что она как будто хочет, чтобы он поскорее ушел. Скорее, говорил язык ее тела, скорее уходи.

Кайли и Колин сидели на переднем сиденье и болтали об Андалусии, Кайли листала свой путеводитель, периодически зачитывая вслух какие-то строчки. Ее светлые волосы были пострижены слишком коротко, так, что она походила на красивого маленького мальчика. Глядя на нее сзади, он понял, что нынешний ее облик напоминает ему Риза. Он перевел взгляд к окну, любуясь пейзажами сельской местности. Стоял разгар лета. Все было ярким и зеленым, там и сям желтели широкие полосы посевных полей. Все было так ему знакомо: кирпичные дома, таблички с названиями сел Глостершира, легкий запах болота, ощущение добротного асфальта под колесами. Все это он знал с детства.

– О, кстати, – повернулся к нему, – не забудь поздравить маму с днем рождения, хорошо? И Бет тоже, если ты еще помнишь.

– Черт, когда он у нее?

– Девятнадцатого июля. Ей исполнится двадцать три.

– Бедная Бетти, – вздохнул Рори.

– Почему это бедная? – спросила Кайли.

– Да так, ничего, – сказал он. – Просто жалко ее. Она как будто застряла в этом доме. И теперь ей будет уже двадцать три, а она все так же привязана к нему.

– Мне тоже будет двадцать три в следующем году, – сказала Кайли. – Но я не живу дома с шестнадцати лет.

– Помните, что у Мэг скоро роды. Не забудьте ей позвонить.

– Не уверена, что у нас под рукой будет телефон, – отрезала Кайли.

– Думаю, вы что-нибудь придумаете.

Они собирались остановиться у парня по имени Кен, с которым Кайли лишилась девственности, когда ей было семнадцать лет, а ему сорок девять. Она познакомилась с ним на фестивале в Лимерике и все еще общалась с ним. Теперь они стали друзьями и переписывались. В настоящий момент он жил в Андалусии в какой-то общине с тремя женщинами, козами, ослами и полудюжиной детей. Это и пугало, и ужасало одновременно. Но он был готов предоставить им бесплатный кров со всеми условиями в обмен на некоторую помощь в хозяйстве и по уходу за детьми. Учитывая тот факт, что в кармане у Рори было всего двести фунтов, он не мог отказаться от подобного предложения.