Она от неожиданности подскочила, когда увидела в кухне Риза.

– Риз! Черт, я чуть не описалась от страха. Что ты делаешь тут так поздно?

Он сидел в пижаме за кухонным столом, его гладкие светлые волосы аккуратно обрамляли лицо. Руки брата лежали на столе, купаясь в голубоватом свете луны, просачивающемся через окно. Он пожал плечами.

– Мне не спится, – сказал он.

Мэг нахмурилась.

– А почему бы тебе не почитать книгу или еще что-нибудь? – спросила она.

Он снова пожал плечами и сжал руки в кулаки.

– Пойдем, – сказала она. – Я тоже слишком перевозбуждена, не усну сейчас. Пойдем, посмотришь со мной телик.

В гостиной было темно, только в камине поблескивали тлеющие угли. В комнате тут и там были заметны следы родительского ужина: два пустых бокала из-под вина, банка от оливок, почтовая корреспонденция, кулинарная книга, раскрытая на рецепте «Курица Марсала». На продавленном диване по-прежнему виднелись вмятины от родителей и собаки. Подушки не взбиты, мусор не убран – создавалось впечатление, что родители внезапно исчезли, а не просто пошли спать.

Они застали концовку какого-то старого американского фильма с женщинами с филированными стрижками, мужчинами в нелепых брюках-клеш и заунывным саундтреком. Мэган принесла пакет апельсинового сока и два стакана.

– Мэгги! – откуда-то сверху она услышала пронзительный голос отца. – Это ты?

– Да.

– Я просто хотел убедиться, что ты пришла. Доброй ночи, милая!

– И тебе, пап.

Мэг и Риз переглянулись и улыбнулись.

– Ты долго там сидел? – спросила Мэг.

Риз в очередной раз пожал плечами.

– Не знаю.

– И часто ты так?

– Не так чтобы очень.

– О чем ты думал?

– Да особо ни о чем.

По телевизору американская дамочка кричала на американского мужика в авиаторских очках и золотой цепочке. При этом они стояли под пальмой. Обычно на таких сценах Мэган переключала канал. Но сейчас из-за музыки и водки она расслабилась, а первые робкие признаки влюбленности еще сильнее погрузили ее в благостное состояние, поэтому она ближе придвинулась к брату, задумчиво посмотрела на него и спросила:

– Ты счастлив, Риз?

Он слегка развернулся к ней:

– Конечно, я счастлив.

– А в школе все в порядке?

– Да. Все отлично.

Она немного помолчала, а потом продолжила:

– Просто, знаешь, мне кажется, у Рори уже столько друзей, а ты…

– Уместнее назвать их приятелями, а не друзьями, – огрызнулся он.

Мэган кивнула.

– Конечно, – согласилась она, – а в школе у тебя есть кто-то, с кем ты много общаешься, ну, в обеденное время и прочее?

– Разумеется, – ответил он. – Куча народу.

– А они хорошо к тебе относятся?

Риз вперил в нее злобный взгляд.

– Давай просто посмотрим фильм, хорошо? – сказал он.

– Я не хочу смотреть фильм. Я хочу поговорить с тобой. Мы никогда не разговариваем.

– Болтовня – это пустая трата времени.

– Как ты можешь так говорить?

Он отвернулся от нее и отодвинулся на другой конец дивана.

Какое-то мгновение Мэган разглядывала его хрупкие черты, жилистые руки, торчащие из-под мешковатой серой футболки, острые колени, торчащие сквозь старомодные джинсы. Он казался таким сердитым и одновременно грустным.

Она вздохнула, а через пять минут, когда закончился фильм, встала с дивана, мягко провела рукой по голове Риза и начала подниматься наверх в свою спальню, даже не пожелав брату спокойной ночи.

Через пару часов после пробуждения Мэган наконец поднялась с постели и спустилась вниз. Лорелея в розовой пижаме суетилась на кухне, ее длинные волосы были собраны в пучок.

– О, как хорошо! – просияла она. – Ты проснулась! Через полчаса Боб и Дженни пришлют своих малышей охотиться за яйцами. Мне понадобится ваша помощь.

– Концерт был фантастическим, спасибо, что спросила, – парировала Мэг. – Эндрю Смарт поцеловал меня в губы, и в четверг мы снова договорились встретиться.

Лорелея удивленно заморгала.

– О, – неопределенно проговорила она, – хорошо. Это очень здорово.

– Конечно, это здорово. Все равно я не слишком надеялась, что ты проявишь к этому какой-то интерес, когда есть такая жизненно важная вещь, как охота за яйцами.

– О, Мэгги, – мать сложила руки и надула губы. – Никто не говорит, что это жизненно важно, просто в этом все мы. Берды. Это традиция. Мы делаем это каждое пасхальное воскресенье, при любой погоде.