– Укушу, - предуцокнула грызуниха.

– Не сможешь, - вполне правдиво ответил Разбрыляк и зачитал сонет 231 поэмы "Один год в дне".

Само собой, приходилось не только и даже не столько устраивать бугогашечки, сколько опять втыкаться в работу. Тут уж определение было самое прямое - преодоление сопротивления. По мере происхождения событий постоянно вылезало громадное количество незапланированных операций; их можно было автоматизировать, но куда проще ткнуть два раза курсером, чем на коленке изобретать дополнения к мягкому. Всмысле, проще как и в рамках момента, так и главное, по последствиям такого шага.

Не особо привычному Сурику начало плющить голову, когда он пытался спать, всё равно настойчиво мерещились таблицы и списки программ управления - на самом деле это было очень похоже на лихорадочный бред и здорово выматывало. Без существования рядом Фелисы трёххвостому пришлось бы очень туго, а так поглаживания мягких лапок снимали болезненное состояния заклина.

Объединение кораблей в конвой давало ещё и возможность скооперироваться с ремонтом, если что случалось - прямо на сходя со сверхскорости между кораблями перелетали трактора с инструментальными "ящиками", и происходил процесс. Сначала, правда, было заметно некоторое негодование контингента в связи с тем, что игольник со своим заводом тащится медленнее всех, причём значительно. Цеплять все корабли в одну связку было чревато по тактическим соображениям, так что соседям приходилось идти не полным ходом. Вообще же многие организмы, особенно хвиньи, таращились на спайдерфоксов с осторожностью, ибо никогда ещё не видывали, зато сильно успокаивались, когда им предъявляли грызей - рыжих пуховых шаров видали все. И знали, что кто-кто, а эти не отвяжутся, если что.

Ещё одно впечатление по голове, которое было получено практически всеми пушами - это то, что галактика была просто забита населёнными мирами, как стручок горошинами. И если сначала лисо пытались запоминать основные данные хотя бы тех систем, что лежали на маршруте, то потом это дело бросили за полной бесперспективностью. Галактика оказалась большой и цветущей, при том что по статистике, только лишь в каждой сотой системе вообще велась какая-либо деятельность, а уж звёзд с населёнными планетами и того меньше. Причём, это без учёта ядра, где плотность звёзд вообще бешенная и туда трудно подступиться. Не по техническим причинам, а потому что есть прорва звёзд вне ядра.

– С других сторон, - цокнул Разбрыляк, испивая цикорий, который приноровились глушить грызи, - Если так пойдёт дальше, а оно пойдёт, то потребуется отнюдь не так много времени, чтобы все звёзды в галактике были взяты в оборот.

– Все звёзды!
– икнула Елька, - И каков рассчёт?

– Прямой - восемьсот лет. С учётом всякого уточнили, что от трёх до пяти тысяч лет.

– Опушнеееть... Не прошло и десяти тысяч лет, как эт-самое! Впрочем, так было и с зарождением жизни, - поправилась белка, - Думаю, она захватила планету также быстро.

– Сто пухов, - кивнул грызь.

– Даже жалко, - улыбнулась грызуниха, - Можешь себе представить, ни одной неизвестной системы!

– Легко переживём, - уверенно цокнул Раз, - Поверхность Крыжина закартирована точнёхонько, это нам не мешает пухову тучу времени облазивать свой околоток.

– Тут поперёк не цокнешь. А что насчёт межгалактичности?

– Работа идёт и по этому направлению. Главный вопрос в том, всё ли там в пух, в масштабах галактики. Если нет, то придётся проводить процедуру Щ, или по крайней мере содействовать местным. Галактика суть большая пухня, там обязательно должны быть эт-самые. По крайней мере как мы думаем, колонизация должна проводиться в полном согласовании с местными, или не проводиться вообще.

– Впуух, столько паровых секов!
– схватилась за уши Елька, припомнив межгалактические расстояния.

– Ну, лапой не дотянуться, - согласился Раз, - Если только газетку подстелить.

Не успели грызи как следует проржаться, как их настойчиво дёрнул за уши сигнал ЭВМ, запрограммированной давать такой сигнал при любой внештатности. Вспушившись, белки заняли места за экранами и испивая чай, выслушали соль заявлений. Это было то самое, о чём так долго трепались - возле той самой системы, в которую двигался конвой, были зафиксированы столкновения с волусьевскими силами. Те систему в лоб не таранили, но пошурудили достаточно, избежав при этом серьёзных потерь со своей стороны и сдав назад. Оборона передавала всем полученные данные о сигнатурах вражеских кораблей, чтобы было проще их обнаруживать.

Пока что номенклатура ограничилась двумя основными типами машин - истребителем и корветом, имевшими модификации по назначению. Истребитель, по форме жирный чёрный крест с расходящимися краями, к тому же мог иметь защитный блок, превращавший его в подобие котанка. Как моментально смекнули грызи, он мог в нужный момент отстыковаться, но вот собраться обратно самостоятельно в боевой обстановке не сумел бы. Для этого у волусей имелись корветы типа "угорь", напоминавшие мелких недлинных чёрных змей. Если крест выглядел ещё кое-как удобоваримо, то угорь напоминал чёрного опарыша, окружённого облаком мутных пузырей и туманом. Что уж там наворотили эти умники, оставалось только догадываться, но по крайней мере они точно добились этим кое-чего: никому не придёт в голову даже пробовать захватывать такую мерзость, сожгут тут же.

– Кстати спешу испугать, - протявкнулся Мукрот, - У креста в осадном варианте очень приличный удар и защита, даже снарядами пронять может быть трудно.

– Чем эта пакость может быть вооружена?
– уточнил Нен, - Таким, чтобы повредило крупняку.

– Ничем. Вот на угрях может что-то быть, да и то вряд ли. Они довольно вёрткие, но хвины подстрелили одного из двадцати-мегового мазера, сгорел как миленький.

– Тогда испугать у тебя не получилось, - подытожила Фелиса, которая само собой тоже слушала, - Грызо, какие идеи?