Вот стою я, значит, ягодкой угощаюсь, а с той стороны забора некто камни в этот же забор и кидает. Вот делать человеку нечего! И явно ведь маг, магл бы другое место для безобразий нашел. И что делать? Смотрю в щель забора. Мальчишечка, моего возраста. Ну, в смысле, лет шести, а не под полтинник. Действительно кидает камешки в наш забор. Зачем? Посмотрела внимательно — он один. Вроде бы не опасно. Решила выйти, познакомиться. Открыла калитку.

— Здравствуй! — говорю. — Ты зачем в наш забор камнями кидаешь? — а сама улыбаюсь и на длинной косе бант поправляю — типа я стесняюсь.

Он глазищи свои огромные вытаращил, рот открывает, закрывает. Прям картинка «удивленный котенок». Стою, его рассматриваю. Чумазенькая мордаха, волосы волнистые, спутанные, длиннее, чем сейчас мальчиков стричь принято. Рубашка в рюшках, а-ля Байрон. Только вся застиранная и в свежих пятнах грязи. Штаны на коленках грязные. Ползал где-то или свалился?

Он меня разглядывает. А мне не жалко — я сегодня в прямом голубом платье до колен в мелкий белый цветочек, в белых гольфах с помпонами (мама сама вязала), в синих мягких туфельках. На голове у меня коса, заплетенная синим бантом, и белый ободок. Вот такая я вся домашняя.

— Я, это, вот… — тычет он в забор пальцем. Ну очень красноречиво. Смотрю, он на заборе мишень травой нарисовал.

— А, ты в мишень целился?

Кивает.

— Я здесь живу. Меня Кэти зовут. А тебя как?

— Сев.

— А ты здесь откуда?

Показывает пальцем в сторону рабочей улицы, мама говорила, тупик какой-то. Вообще-то далековато, но вот если наискосок по пустырю — минут 15 всего ходу. По улице, если пешком, минут 30 — 40 идти.

— Далеко. Тебя родители не заругают?

— Вот еще. Я уже большой, могу ходить, где хочу.

— А меня мама не пускает гулять одну.

— Конечно, ты же девчонка, — говорит с напускным пренебрежением, сунул руки в карманы брюк, гордо задрал подбородок. Всё, очухался.

— Не девчонка, а девочка. А ты почему один? Без приятелей?

— Да ну их. Дураки. Говорят, здесь играть противно, пахнет гадко и страшно. Я поспорил, что до полудня здесь пробуду. Тогда Фил мне крючок для рыбалки продует. Я с ним удочку доделаю. У меня уже леска и грузило есть, поплавок из пера сделаю. Пойдешь со мной рыбу ловить? — спросил он, и, вижу, сам от своей наглости обалдел.

— Не знаю, подумать надо. У мамы спросить. С тобой, думаю, отпустит, если недалеко пойдем. Хочешь, у меня в саду поиграем? — мальчишка явно маг. Только сам знает ли? Что ж, если с магией знаком, то старый заговор на гостя поймет или почувствует, магглорожденный же просто зачаруется, тоже неплохо — значит, меня не обидит.

— Если в сердце своем ты мне зла не несешь, в дом мой свободно ты гостем войдешь, — говорю ему, делая руками знак из книги и предлагая войти в калитку.

Теперь, если у него нет планов меня обидеть или ограбить, он спокойно войдет на мою территорию. А если планы были, войдя, получит откат от магии и проклятье, зависящее от его помыслов. Чем сильнее задуманное зло, тем сильнее будет полученное проклятье. Если маг желает смерти хозяевам, то, войдя в дом после такого заговора, скорее всего, погибнет сам. А если всё же убьет хозяина, то смерть настигнет злодея 100%.

Внимательно смотрю ему в глаза, вижу, как возвращается удивление, а мгновенье спустя - понимание.

— Вот, значит, как? — улыбнулся он, прищурив глаза, а в них облегчение и радость. — Понятно.

Я вошла в сад, держу калитку открытой в приглашающем жесте и жду его решения.

— Твое приглашение я принимаю, без замысла злого в твой дом я вступаю, — произносит он, входя.

Закрыв калитку, произношу:

— Здравствуй, волшебник Сев. Будь моим гостем.

— Здравствуй, волшебница Кэти. Мне очень приятно. Ты знаешь, что твоя форма приглашения очень старая и сейчас такую не применяют? Просто чудо, что я знаю ответ на неё.

— Это заговор от врага на пороге. Я другого не знаю. Ты же почуял магию?

— Да, но я думал, что это просто защитный контур на калитке.

— Нет. Мама ставила защиту только на дом. На садике просто магглоотталкивающие чары и иллюзия дровяного сарая.

— Какого сарая?

— Ну, его магглы видят, когда на сад смотрят.

— Вот я дурак. Все понять не мог, про какой сарай мне Фил говорил, пока он мне в ваш забор пальцем не ткнул и не сказал, что здесь «плохое место». Там чары, да — вот почему они отсюда шарахаются.

— Хочешь, в волшебный дартс поиграем? У меня вон там, за беседкой, мишень висит. Давай шагов с пяти, не больше, а то я дальше не попадаю. Только сначала пойдем в дом, ты умоешься, а то у тебя щеки чумазые. Заодно я тебе свой дом покажу.

— Ладно, — покладисто сказал Сев. Ясно, любопытно ему посмотреть, как я живу.

Провела его через мамину мастерскую. Ему там очень понравилось, столько интересного для мальчишки! Он раньше ни печей, ни гончарного круга не видел. Похвасталась своим гончарным промыслом. Я уже где-то с полгода кукольную посуду из глины делаю, а мама обжигает, покрывает разноцветной эмалью и сдает на реализацию в игрушечный магазин. Сейчас я стала чашечки побольше делать, для чаепития, пробую в процессе лепки в них магию запускать, с чарами неразбиваемости. Это упражнение такое из книги «Воспитание достойного наследника, способного к промыслу разному, на благо рода, дабы не позорил его ленью да праздностью» 1215 года. Меня мама по этой чудной книжечке воспитывать пытается. Только ей знаний самой не хватает, да и условий у нас нет, так что укрощение драконов и мантикор, а также езда на пегасах, единорогах и фестралах, слава Магии, проходит у нас в теории. Как и такие чудные вещи, как упокоить “привидение докучее” или “инфернала заблудшего”. Веселые у них в двенадцатом веке времена были! Не заскучаешь, даже если сильно захочется. Хорошо, что я в двадцатый век “попала”.