— А отец Бонуомо не мог сказать нам об этом до того, как мы спустились? — удивилась я. — И потом, как освещают себе путь туристы и ротозеи?

— А вы не заметили, доктор, что никакой таблички с расписанием часов посещения крипты нет?

— Я об этом подумала. Я много раз была в этой церкви и даже не знала, что здесь есть крипта.

— Странно и то, что здесь нет никакого освещения, — продолжал Глаузер-Рёйст, наконец зажигая фонарь, из которого хлынул насыщенный пучок света, выхватывая из темноты детали места, в котором мы находились, — и то, что служитель церкви осмеливается препятствовать выполнению прямого приказания государственного секретариата, и то, что этот самый служитель не сопровождает посланников Ватикана.

Капитан направил фонарь в глубину крипты, и в этот миг я лучше, чем когда-либо, поняла изначальное значение этого слова, происходящего от греческого «», что означает «прятать, скрывать». Первым, что я увидела, был маленький алтарь в глубине центрального нефа — как оказалось, это место идеально соответствовало по форме церкви в миниатюре, словно сделанной в масштабе, с делением на три нефа с помощью колонн с низкими капителями и даже со своими боковыми приделами, тонувшими во тьме.

— Капитан, вы хотите сказать, — поинтересовался Босвелл, — что отец Бонуомо может быть ставрофилахом?

— Я говорю, что он может им быть с такой же вероятностью, как и ризничий церкви Святой Лючии.

— Значит, он ставрофилах, — со всей уверенностью заявила я, отправляясь в глубь церкви.

— Мы не можем быть столь уверены, доктор. Это только догадка, а на догадках мы далеко не уйдем.

— А как же вы узнали о существовании этого чуть ли не потайного места? — полюбопытствовала я.

— Я поискал в интернете. Там можно найти почти все. Хотя об этом вы уже знаете, так ведь, доктор?

— Я? — удивилась я. — Да я еле умею обращаться с компьютером!

— Однако именно в интернете вы нашли всю информацию о Честном Древе и разбившемся самолете Аби-Руджа Иясуса, разве не так?

Этот прямой вопрос меня парализовал. Я никоим образом не могла признаться, что вовлекла в поиски моего бедного племянника Стефано, но соврать я тоже не могла, кроме того — зачем? К этому времени все мое чувство вины было написано у меня на лице.

Тем не менее Глаузер-Рёйст ждать моего ответа не стал. Он обошел меня справа и, проходя мимо, вложил мне в руку еще один фонарь, такой же, как он дал и Фарагу. Так что мы смогли разделиться, каждый отправился в свою сторону, и от сияния трех фонариков это место стало не таким неприютным.

— Эта крипта известна как крипта Адриана и названа так в честь папы Адриана I, который приказал ее отреставрировать в VIII веке, — рассказывал Кремень, пока мы метр за метром осматривали церковь. — Однако ее постройка датируется приблизительно III веком, временами преследований Диоклетиана, когда первые христиане решили воспользоваться фундаментом языческого храма, располагавшегося в этом месте, чтобы соорудить небольшую тайную церковь. Эти куски камня, торчащие из стенной штукатурки, — остатки языческого храма, а алтарь в апсиде — все, что осталось от главного алтаря, так называемого «Ara Maxima».

— Этот храм был посвящен Геркулесу Непобедимому, — вставила я.

— Я так и сказал: языческий храм, — повторил он.

С помощью фонаря я осмотрела каждый уголок всех трех нефов и кое-какие небольшие боковые молельни с левой стороны. Всюду была пыль, и стояли ветхие урны с останками святых и мучеников, забытых народным почитанием много веков назад. Но, кроме очевидной исторической и художественной ценности, в этой скромной часовне не было ничего стоящего. Это была просто любопытная подземная церковь без особых примет, которые могли бы привести нас к разгадке первого испытания Чистилища ставрофилахов.

После бесплодных поисков мы трое собрались в апсиде и уселись на пол вблизи от великого алтаря, чтобы еще раз все обдумать. Поскольку на мне были брюки, я смогла удобно усесться. Рядом со мной в небольшой нише в стене покоились череп и кости некой святой Кириллы (эпитафия на латыни гласила: «Святая Кирилла, дева и мученица, дочь святой Трифонии, убиенная ради Христа при принцепсе Клавдии»).

— На этот раз никакой указующей путь христограммы мы не нашли, — заметил Фараг, откидывая волосы со лба.

— Что-то тут должно быть, — довольно сердито откликнулся капитан. — Давайте вспомним все, что мы видели с тех пор, как пришли в Санта-Марию-ин-Космедин. Что привлекло ваше внимание?

— «Уста Истины»! — с энтузиазмом воскликнул Фараг. Я улыбнулась.

— Профессор, я не имел в виду туристические достопримечательности.

— Ну… Именно это привлекло мое внимание.

— Как ни крути, эта римская крышка от канализации имеет определенный интерес, — вставила я, чтобы его поддержать.