Шрифт:
Царица. И вс они были съ тобой ласковы?
Георгій. Нтъ, не вс.
Царица. Не вс?
Георгій. Фатима сказала, чтобы никто не подходилъ ко мн.
Царица. Фатима сказала, чтобы никто не подходилъ?
Георгій. Да, и у нея въ рук былъ кинжалъ.
Царица. У нея въ рук былъ кинжалъ? Это врно, чтобы не пришли медвди?
Георгій. Да, врно для того.
Царица. Теперь ступайте, дти. Смотри за ними, Мецеду! Вы вс, двушки, смотрите!
Зайдата. Такъ оставить цвты?
Царица. Цвты? Улыбаясь. Да, теперь, пожалуй, здсь и недостаточно цвтовъ, Зайдата!
Мецеду уходитъ съ Георгіемъ и Русуданъ. Остальныя двушки и слуги идутъ за ними.
Царица, садясь. Насколько я понимаю, мое дитя было въ большой опасности. Фатима защищала его кинжаломъ. Гетману. Когда вернется князь Георгій?
Гетманъ. Онъ… Я не знаю… Они не выдали бы намъ твоего сына, если бы…
Царица медленно встаетъ, предчувствуя бду. Что.
Гетманъ. Князь Георгій остался вмсто сына.
Царица порывисто. Этого не можетъ быть!
Гетманъ. Онъ самъ предложилъ себя.
Царица. Что они съ нимъ сдлаютъ?.. Ты молчишь, офицеръ. Вели позвать игумена. Священникъ уходитъ. Царица падаетъ на кресло.
Царица. Вотъ отчего онъ пошелъ съ непокрытой головой. А я думала, что онъ и стараться не будетъ найти сына, я даже это сказала. Качаетъ головой.
Гетманъ. Мы думаемъ, что будетъ лучше, если онъ останется вмсто сына.
Царица. Нтъ, это, въ сущности, не лучше. А, можетъ быть, и лучше. Что за несчастіе охватываетъ меня? Я отошлю къ товинцамъ тло хана, велю богато украсить его, пошлю имъ богатые дары, чтобы смягчить ихъ… Нтъ… не лучше это… Это, пожалуй, хуже. Почему они согласились обмняться?
Гетманъ. Князь Георгій просилъ.
Царица. Пришелъ съ непокрытой головой и просилъ?
Гетманъ. Да… и товинцы очень охотно согласились. Твой сынъ — ребенокъ, отъ котораго имъ не было бы никакой пользы, а князь Георгій — твой главный военачальникъ — и они могутъ его уничтожить. Священникъ возвращается съ игуменомъ.
Царица. Да, такъ. Теперь они уничтожатъ моего главнаго военачальника… Товинцы возвратили мн моего сына, игуменъ, но вмсто него они взяли его отца.
Игуменъ. Это на нихъ похоже.
Царица. И онъ имъ послужитъ для кровавой мести; что мн длать? Я сама пойду къ товинцамъ и отдамъ себя вмсто него.
Игуменъ. Тебя они не взяли бы вмсто него.
Царица. Что ты говоришь?
Игуменъ. Для товинцевъ князь Георгій значитъ больше, чмъ ты. Прости, что я не скрываю этого отъ тебя.
Царица. Значитъ больше, чмъ я? Что это означаетъ? Вдь я же царица? Да, да, онъ значитъ больше. Всегда онъ стоилъ больше, только я была слпа и не видла этого. Безконечно больше. Теперь я ничто, я, какъ сирота, и нтъ у меня силъ. Онъ былъ такъ великъ и могучъ! Ломаетъ руки.
Гетманъ. Царица, у меня со вчерашняго дня осталось донесеніе. Оно, можетъ быть, утшитъ тебя.
Царица. Что такое?
Гетманъ. Вотъ: если бы мы вчера ночью не напали на хана Карскаго и не разбили его, онъ самъ бы напалъ на насъ.
Царица. Что жъ, это возможно.
Гетманъ. И въ твоемъ собственномъ войск у него былъ помощникъ.
Царица. Въ моемъ войск! Качаетъ головой. Нтъ. Откуда ты знаешь это?
Гетманъ. Изъ письма. Этотъ помощникъ повелъ бы солдатъ хана на насъ ночью, когда бы мы спали — и перебилъ бы насъ.
Царица. Правду ли ты говоришь?
Гетманъ. Я говорю правду.
Царица. Кто жъ этотъ помощникъ?
Гетманъ. Князь Георгій!
Царица, вспыхнувъ. Берегись, ты! Берегись, говорю теб!
Гетманъ. Это мн поручилъ передать теб Тарасъ.
Царица. Тарасъ? Самъ Тарасъ послалъ тебя съ этой встью?