Гетманъ. Да. Царица стоитъ и растерянно оглядываетъ окружающихъ.

Священникъ боязливо. Я объ этомъ ничего не знаю.

Игуменъ. Врно, Тарасъ заблуждается.

Гетманъ. Тарасъ не заблуждается. То, что я сообщилъ царю — истина.

Царица. Такъ вотъ всть, которая должна была меня утшить?.. И все-таки она меня утшаетъ, я чувствую себя освобожденной отъ тяжелой мысли. Да, она утшаетъ меня. Пусть онъ остается тамъ, гд есть — мой сынъ у меня. Ходить взадъ и впередъ. Пусть остается тамъ, гд есть — я благодарна товинцамъ, что онъ у нихъ. Останавливается. Для чего же князь Георгій хотлъ это сдлать?

Гетманъ. Чтобы приготовить твое паденіе, царь.

Царица. А! Снова ходитъ, останавливается. Передай мой привтъ Тарасу.

Гетманъ. Слушаю.

Царица. Передай ему отъ царя, что князь Георгій… Скажи Тарасу, что царь гордится имъ и благодаритъ его.

Гетманъ. Слушаю. Идетъ.

Священникъ. Да, но… прости мн, царица — не отпускай его. Обдумай, зачмъ князь Георгій… Я не могу молчать.

Царица озлобленно. Нтъ, священникъ, ты можешь молчать.

Игуменъ. Онъ говорилъ о письм. Не торопись, дитя мое.

Царица. Да, письмо. Одна всть за другой потрясаютъ меня, и я становлюсь слишкомъ тороплива. Зоветъ есаула. Что это за письмо, о которомъ ты говорилъ?

Гетманъ. Письмо, которое мы нашли въ карман у хана Карскаго.

Царица. Что же въ немъ? Скажи Тарасу, чтобы онъ прислалъ мн его.

Гетманъ. Оно при мн. Разстегиваетъ черкеску и достаетъ.

Царица. Оно при теб? Что же ты не даешь его? Давай письмо. Беретъ письмо и читаетъ. Это отъ князя Георгія. Садится.

Священникъ. Да, и передалъ его я.

Царица. Ты передалъ его?

Священникъ. Въ большой бд былъ князь Георгій. Ты не слушала, что онъ говорилъ, и не видала его страданій.

Царица читаетъ и удивленно улыбается. Нтъ… да вдь… Георгій, о, милый! Горячо. Онъ пишетъ… онъ пишетъ правду, я противилась ему… Сжимаетъ руки надъ головой. Спасибо теб, Георгій, гд бы ты ни былъ. Ты передалъ письмо?

Священникъ. Да.

Царица. И теб спасибо! Можетъ быть, князь Георгій поступилъ неразумно, благочестивый отецъ, но я все-таки благодарна ему; только изъ-за меня онъ это сдлалъ, потому что онъ любитъ меня. Вотъ онъ пишетъ. Ты этого не понимаешь, благочестивый отецъ, а я понимаю.

Игуменъ. Нтъ, я этого не понимаю.

Царица. Онъ хотлъ смирить меня, онъ не хотлъ выпрашивать у меня никакой милости; можно ли осуждать его за это?

Игуменъ. Онъ хотлъ напасть на войско.

Царица. Великій планъ, могучій планъ! Изъ-за меня никто еще не предпринималъ такого величественнаго дла. Онъ хотлъ притти сюда съ войскомъ и стать передо мной. Кричитъ. Георгій, Георгій! «Долгіе годы она противилась мн и холодно смотрла на меня». Больше я никогда не буду этого длать. Никогда!

Игуменъ. И ты думаешь, царица, у князя Георгія были силы, чтобы выполнить этотъ планъ?

Царица. Ты какъ думаешь, священникъ?

Священникъ. Я думаю, что — да.

Царица. Князь Георгій не хвастаетъ. Ты не знаешь его, благочестивый отецъ. Подобно тому, какъ гора — есть гора, такъ и онъ… Мы стояли на нашей кровл въ Тифлис… и никого не было, кром насъ троихъ: солнце, онъ да я. И мы здили на большія ярмарки… Народъ бросалъ намъ цвты и громко кричалъ отъ радости; ибо онъ былъ подобенъ могучей гор.

Игуменъ. Они привтствовали тебя.

Царица. И его привтствовали. Представь себ ропотъ цлой Грузіи! И онъ стоялъ и былъ выше меня — и еще больше становился онъ, когда снималъ шапку. Я снова скажу ему это, снова напомню, когда онъ вернется. тревожно. Вдь онъ вернется? Молчаніе.

Царица. Вы молчите и глядите въ землю. Не молчи же ты, священникъ. Ты такъ часто и охотно болтаешь и часто говоришь то, что нужно.

Священникъ. Если я знаю князя Георгія — онъ придетъ.

Царица. Не правда ли? Если онъ чего-нибудь хочетъ, то ужъ хочетъ. Солдаты, въ погреб лежитъ тло, принесите его наверхъ. Я его роскошно украшу и пошлю къ товинцамъ, чтобы сдлать ихъ своими друзьями. И еще я пошлю имъ много даровъ. Гетманъ и солдаты уходятъ.