– Да, только Раду сначала пытались убить алкоголем. А потом уже бутылкой по голове! – Лидия сама загнула мизинец, словно подвела итог.

– Ты хочешь сказать, убийца не знал, что Гошин раскодировал Раду и… подсунул ей водку? А когда Рада не умерла, заманил её в зимний сад и ударил?

– Ну да, Рада выпила три бутылки какой-то палёной водки и не умерла! Убийца позвал её в зимний сад, пообещав ещё спиртного, но ударил бутылкой по голове. Скорее всего, Рада доверяла этому человеку, раз пошла за ним аж на крышу. Скорее всего, она что-то видела, или знала, раз её решили убить!

– Но при чём тут картины, изрезанные ножом?! Почему в Феликса стреляли?

– Всё это звенья одной цепи, – вздохнула Лидия. – Во всяком случае, убийца точно не дядя Гоша, ведь он сам раскодировал Раду.

– Алину убили из-за картин, а вовсе не из-за беременности и желания шантажировать Гошина, – уверенно заявил Славка, – Раду пытались убить, или всё же убили из-за того, что она сунула свой пьяный нос не туда, куда следует, в Феликса стреляли, потому что он вместе с нами обнаружил вытравленные подписи на пейзажах, значит…. следующими кандидатами на тот свет должны быть мы!

– Мы?! – уставилась на него Лидия, и в тот же момент в кармане её пиджака заверещал мобильный.

– Ида Григорьевна, – испуганно прошептала она, посмотрев на дисплей. – Мы совсем про неё забыли!

– Спокойно! – Славка сделал осаждающий панику жест рукой и сладко ответил: – Але?!

– Орлик, ты полный засранец, неуч, бездарь, дрозд нелетучий, раздолбай безответственный! – хрипло проорала Ида Григорьевна в трубку.

Славка поспешно прикрыл микрофон рукой, чтобы Лидия, не дай бог, не услышала ругательства, обращённые к нему в мужском роде.

– Ты почему до сих пор не нашёл меня, сволочь?! Ты решил угробить меня в расцвете сил, гадость такая?! Решил сгноить в темноте, загнобить холодом, уморить голодом и угробить здоровым образом жизни?!!

– Ида Григорьевна…

– Пакость! – заорала старуха. – Говнюк! Тупица!! Ты сам-то пробовал не жрать два дня?! Пробовал не пить, не курить, мёрзнуть, трястись от страха и безысходности?!!

– Всю жизнь пробую, – сказал Славка чистую правду.

– Скотина!

– Ида Григорьевна, если вы будете только ругаться, то ваш телефон сядет, и тогда я точно вас не найду.

– Убогий козёл!

– Попробуйте описать помещение, где вы сидите. Что там есть, кроме холодных стен, покрытых влагой?

– Трубы, мать твою, тут есть. Длинные, поганые трубы!

– Они холодные, или горячие?

– Как они могут быть горячими, идиот, если я околела от холода?!!

– Простите. Не сообразил.

– Да ты вообще соображать-то умеешь, двоечник, стройбатовец грёбаный, сирота казанская!! – прохрипела старуха.

– Сами вы сирота! – искренне обиделся Славка. – С чего ради казанская?!

В трубке что-то прошелестело, промычало и неопределённо, нецензурно выразилось…

– И потом, я не двоечник! Я твёрдый троечник по трём предметам! А в стройбате тоже люди служат!!

В ответ Славка услышал короткие гудки. Он перенабрал номер, но электронный голос сказал, что «телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети».

– Допрыгалась! – в отчаянии выкрикнул он. – Старая калоша допрыгалась!! Телефон разрядился!

– Жень, а нас, кажется, опять закрыли, – жалобно пропищала Лидия, пытаясь открыть входную дверь.

Славка ринулся к двери, подёргал за ручку, ударил плечом – всё бесполезно. Единственный выход был надёжно закрыт снаружи.

– Тебе не кажется, что пахнет дымом?! – дрожащим голосом спросила Лидия.

– Мне уже ничего не кажется. Помнишь, я говорил тебе, что следующими кандидатами на тот свет должны быть мы?!

– Нет! – взвизгнула Лидия и отчаянно затарабанила кулаками в дверь. – Я кандидат в мастера спорта по плаванию и не хочу быть другим кандидатом!! Откройте! Мы ничего не знаем! Мы просто в бочках паримся!

– А дымом действительно пахнет, – принюхался Славка и вдруг увидел длинные языки пламени, бешено лижущие окно. – Чёрт, да нас подожгли!!

– Стёпыч! – заорал Лидия. – Спаси!! Помоги!!!

Окно в предбаннике было разделено на мелкие застеклённые секции, чтобы выбить его, нужно было вынести целиком всю раму, что было трудно и почти невозможно… Рама была старая, но добротная, какими бывают только старые рамы. Дым уже лез во все щели, душил, проникал в лёгкие и разъедал глаза, предвещая мучительную смерть.