Фрадкин немедленно открыл глаза, встал и включил свет, даже не глянув в сторону пульта.

Паша опять выключил свет, Фрадкин опять включил.

Паша выключил, Фрадкин включил.

Паша выключил, Фрадкин ругнулся, но снова включил.

Паша выключил и длинно присвистнул, привлекая к себе внимание невозмутимого доктора.

Доктор снял очки, отложил газету и в упор посмотрел на Горазона.

– Здасьте, приехали, – сказал Фрадкин, и кто бы знал, что он имел в виду.

– Каков нынче индекс РТС? – деловито осведомился Пашка, кивнув на экономическую газету и удивившись своей просвещённости.

– Здрасьте, приехали, – повторил Фрадкин, запинывая газету под стол.

– Если вы думаете, что плохо себя чувствуете, то это не так. С вами всё в порядке, доктор. Просто один любопытный призрак прилетел поболтать с вами.

– Здрасьте, прие… Поболтать?!

– Поболтать.

– Так болтайте, господин призрак, – усмехнулся доктор и лёг на диван в тапочках.

– Бла-бла-бла-бла-бла, – сказал Горазон. – Бла-бла.

– Очень содержательно, – похвалил его Фрадкин. – А вам известно, что призраки – досужие выдумки скучающих домохозяек?!

– Известно, – кивнул Горазон. – Но уж извините, вот он я! – Паша раскинул руки и виртуозно отбил чечётку. – Коньячку?! – выставил он на пульт бутылку.

– С этого надо было начинать. – Доктор достал из тумбочки два грубых гранёных стакана и разлил коньяк.

Они молча выпили.

И ещё выпили, и ещё, и ещё, пока коньяк не закончился.

– П-покажи язык, – приказал доктор.

Паша показал. Что ему языка жалко, что ли?

– П-плохой язык, – поморщился Сэм Константинович. – П-прозрачный какой-то… Такое впечатление, что пищеварение напрочь отсутствует.

– Напрочь, – подтвердил Пашка.

– А стул у вас есть?

– На кой хрен мне мебель, Фрадкин? Я же призрак! Я летаю, расслабляюсь, думаю о смысле прожитой жизни, шалю по ночам, да, шалю, иначе мне скучно…

– Я спрашиваю тебя, тупой призрак, ты естественные надобности справляешь? Ответь! Это чисто научное любопытство.

– Какие, к чёртовой матери, естественные надобности?! – заорал Пашка. – Какое на хрен научное любопытство?! Я призрак!! Привидение!! Иллюзия!!! Креатив!!

– Так я не понял, стул у тебя есть?

– Э-эх! – махнул рукой Пашка. – Формалист вы, Сэм Константинович. Бюрократ! Я вам о нематериальном, а вы…

– И я о нематериальном. Стул у тебя есть?! – Фрадкин стукнул по пульту пустой бутылкой, отчего дико взвыла сигнализация, но доктор ловко отрубил её какой-то кнопкой.

– Сам подумай, какой у иллюзии стул? – наклонился к доктору Пашка. – Может, тебе ещё кровь на анализ сдать?

– Сдай, а? – попросил Фрадкин.

Пашка скрутил две фиги и сунул ему под нос.

– Я бы докторскую написал, профессором стал, – пробормотал Фрадкин, с сожалением глядя на фиги.

– Скажи лучше, кто убил меня, док?

– Я не знаю. Честно, не знаю. Моё дело – пришёл, осмотрел, констатировал. У тебя была сломана шея. Смерть мгновенная и безболезненная.

– Да, мгновенная и безболезненная! – Пашка заплакал. – А главное – глупая и бессмысленная! Такая же, как и моя жизнь.

– О! Слёзы-то есть!– обрадовался Фрадкин и ковшиком подставил ладони к лицу Горазона. – Значит, и стул…

– Пошёл ты! – Пашка отпихнул его руки.

– Куда? – любезно поинтересовался доктор.

– В жопу!

– Нет, ну определённо есть стул! – чрезвычайно возбудился Фрадкин. – Определённо есть!

– Сэм Константинович, я к вам как к интеллигентному человеку, а вы… – укоризненно покачал головой Паша. – Заладили – стул, стул!

– Скажите, вы прошлой ночью столовую громили? – жалобно спросил Фрадкин, наматывая правую бровь на палец.

– Громил.

– А Суковатых били?

– Бил!

– Значит…

– Значит, девчонки не врут, – кивнул Горазон.

– А вы, значит, расследуете своё убийство?

– Расследую.

– Понимаете, если бы у вас не было стула, ваша умственная деятельность была бы затруднена.

– Тьфу на вас! – заорал Пашка.

– И на вас – тьфу! – заорал Фрадкин.

– И на вас!

– И на вас!!! Я десять лет учился, двадцать лет практиковал, а вы… вы… со своим… – Доктор вдруг горько заплакал, закрыв лицо руками. – Оденьтесь, больной, осмотр закончен… – прорыдал он.