– Не думала, что я тебе посторонняя! – крикнула она, но Славка уже не слышал её.

Он побрился, умылся, с особой тщательностью накрасился и соорудил себе новую грудь из косметических ватных шариков.

Удовлетворённо осмотрев себя в зеркале, он задумался.

Что делать дальше?!

Искать старуху? Искать Раду? Поймать Криса и, отметелив его по-тихому, заставить признаться, зачем он делал скандальные фото?! Или, как водится в этом семействе, собрать всех в столовой и рассказать, что он токарь, а соответственно, никакая не девушка?! Что с ним сделают? Окунут головой в пруд, а потом похоронят по-быстрому, без речей, музыки и поминок?!

От этих мыслей стало тоскливо, Славка вышел из ванной и подошёл к окну.

Лидия курила в кровати.

– Наверное, теперь никогда не брошу, – пожаловалась она. – Жизнь стала такая… нервная и опасная!

– Скажи, ты не знаешь высокую красивую блондинку с голубыми глазами? – не оборачиваясь, спросил Славка.

– Знаю. Тебя!

– Я похожа на идиотку, которая спрашивает, знакома ли она тебе? – разозлился Славка.

– Да, похожа, – пробормотала Лидия.

– Ах, вот, значит, какая твоя любовь!

– Но я не знаю никакой другой красивой блондинки, кроме тебя! – крикнула Лидия, роняя в постель столбик пепла. – А про идиотку ты сказала сама!

– Нам нельзя ссориться.

– Но мы и не ссоримся! Почему ты спрашиваешь меня про какую-то блондинку?

– Она должна ездить на джипе, который стоит в подземном гараже.

– Чёрт, мы совсем забыли про Феликса! – подскочив, заорала Лидия. – Он с голоду помрёт в засаде!! Он же старый, ему витамины и всякие микроэлементы нужны!

Они одновременно сорвались с места и помчались на кухню.

Возле барной стойки стояла Ксюня и, рыдая, запихивала в дорожную сумку коньяк, солонку-слоника и фартук. То, что фартук был не на Ксюне, поразило Славку даже больше, чем забитая до отказа дорожная сумка.

– Ой, только не спрашивайте ни о чём, – замахала руками Ксюня. – Меня… меня… – Она разрыдалась с новой силой, и, чтобы утереть слёзы, сняла с крючка полотенце. – Этот паршивый «три Г» меня уволил! Совсем!! – горестно сказала она в полотенце.

– Кто?! – не понял Славка.

– «Три Г» – это прозвище Георгия Георгиевича Гошина, – пояснила Лидия.

– Выгнал! На улицу! – плакала Ксюня. – Сказал, что я старая, толстая и кофе не умею варить! А куда я пойду? Я одна-одинёшенька, двадцать пять лет у Иды Григорьевна прожила! – Ксюня взяла сумку и потащила её к двери. – Одна-одинёшенька, – всхлипывая, приговаривала она. – Куда я пойду? Ни денег не скопила, ни имущества не нажила! У меня только носок, да солонка…

– Подожди, Ксюня! – схватила её за руку Лидия. – Почему дядя Гоша тебя уволил?!

– Так он молодую служанку хочет нанять! С ногами, с грудями и без принципов.

– Ну, Ида Григорьевна ему задаст, когда вернёт...

Славка показал Лидии кулак, но Ксюня не услышала её слов.

– И куда я теперь? – утирая слёзы, шептала она. – На вокзал? К бомжам? «Три Г» даже зарплату мне не отдал!

– Гад! – возмутился Славка. – Он не три, а одно большое «Г»!

– Я знаю, что делать! – воскликнула Лидия. – Никаких бомжей и вокзалов! Никаких скитаний! Мы спрячем тебя!

– Где?! – в один голос спросили Ксюня и Славка.

– За лесом есть летняя кухня. Это старенькая постройка, но там всё есть – кровать, стол и даже электрическая печка!

– А толку – чуть, – простонала Ксюня. – Что я там, до смерти просижу?

– Не до смерти! Вот вернётся… Ой! – Лидия зажала себе рот рукой и весело блеснула глазами.

– Несколько дней посидите, а там видно будет, кто в доме хозяин, – проворчал Славка, взял сумку и пошёл к двери. – Показывай дорогу! – приказал он Лидии.

Летняя кухня оказалась просторным добротным домом в два этажа, с современной мебелью, оборудованной техникой кухней и красивыми занавесками на окнах. Тут можно было вить семейное гнёздышко и жить много лет в согласии и уюте, а не просто «пересидеть» несколько дней.

– Господи, тесно-то как! – всплеснула руками Ксюня, привыкшая к просторам хозяйского дома. – А кухня?! Разве это кухня?! Не повернуться! А занавески? Барахло! – потрогала она голубой шёлк. – Фу ты, и туалет один!!

– Зачем тебе два туалета, Ксюня? – засмеялась Лидия. – И чем тебе занавески не нравятся?! Ты же на вокзале бомжевать собиралась, а тут тебе жемчуг мелкий!

– Где жемчуг? – оживилась Ксюня, оглядевшись по сторонам.

– Поговорка это такая, – объяснил Славка. – Для оборзевших.