Шрифт:
Эти новости стали причиной криков радости. Тура отчаянно замахала своими лапами на маленьких.
– Ш-ш, тише, мы же не хотим, чтобы жестокие хищники узнали. Флиб, мы все с тобой, друг. Чем мы можем тебе помочь?
Маленькая землеройка была полна энергии, она начала раздавать всем приказы.
– Две маденькие моли-близняшки помогут мне. Фландор, я хочу, чтобы ты сделал укрытие. Возьми мох, землю, вообще что-нибудь, чем мы сможем замаскировать дыру. Тура, возьми кого-нибудь и помоги ему. Когда появится почва, её нужно будет разложить по полу, но так, чтобы это не было сильно заметно.
Подошла Мидда. Она обнимала Борти, который тихо плакал и просился к маме.
– Петуния... Ой, извини, Флиб, скажи мне, чем я могу тебе помочь?
Флиб улыбнулась и погладила голову маленького Борти.
– Не давай ребёнку плакать о своей маме. Утешь его, а ни то я сама скоро заплачу!
Тасси, Рэдволльская сирота смазливо улыбалась Флиб.
– Блягадолю тебя за нас фсех, плелесная землебойка!
Флиб провела своей лапой между её глазами
– Не благодари меня сейчас, дорогая, пока мы не выбрались из этого грязного места.
Тура пробормотала Фландору
– Я не думаю, что среди нас есть стукач, который рассказал бы всё это хищникам за порцию еды, а что думаешь ты?
Молодой выдрёнок погрозил ей хвостом.
– Конечно же, нет. Посмотри на них на всех - ты можешь увидеть надежду в их глазах. Надежда на эту возможность выбраться на свободу!
*********************************************************************************************************************************
Обер Мелитон Канондорф Грабен Грабен Унтергребен был поглощен жаждой как можно скорее попасть в Рэдволльское аббатство. Того же хотели и его спутники. Поэтому все они начали свой путь задолго до рассвета, и желание позавтракать Рэдволльской кухней добавляло живости их шагу. Молодая Аврория Сухая Колючка начала свою песню – она была записана в труппу именно за свой прекрасный сладкий женский голос. Её походная песня была не очень торжественна, но красота этого голоса давала свой положительный эффект. Каждый зверь чувствовал почти сонную лёгкость в лапах, когда вместе с чистыми звуками песни этой красавицы на заре медленно начинался новый светлый день.
– Едва рассвет украсит мир, Брожу одна в лесах, Где вверх и вниз колышет бриз Листву на деревах. Где птичек хор поёт с мольбой: «День пусть скорей придёт!». Ручей, и холм, и склон, и дол, Там путь мой без забот. И в сердце средь красы такой Придут мир и покой. Где мох, и заросль, и цветы, Как краски радуг все, Ждут пчёлку или мотылька, Омытые в росе. А клён, боярышник и дуб В тиши полян своих Зверей прохожих манят взор И дарят тенью их. Мне в сердце средь красы такой Придут мир и покой.Последние трепетные нотки прекрасной песни резко оборвались в бледном свете туманного утра, когда Диггз заорал:
– Вот что, вот что! Что же, приятели, это же Рэдволл! Самое прекрасное место на свете, вот что это!
Он указывал на просвет между ветвями деревьев, за которым виднелись тусклые очертания аббатства.
Лог-а-лог Джанго подтвердил это заявление
– Ай-ай-ай, то что вы можете видеть – это не что иное как крыши аббатства. Когда мы подойдём ближе, рядом можно будет разглядеть высокую колокольню
Старая Кримфисс покачала своей колючей серой головой.
– Я сомневаюсь в том, что мы успеем к завтраку. Сейчас нам дотуда очень далеко. Мои лапы не могут бежать быстрее. Но вы можете пойти без меня, а я вас догоню.
Сухая Колючка Сердцедуб никак не мог с этим согласиться
– Мы все пойдём вместе, мама дорогая, даже если мне придётся нести тебя на своей спине!
Баклер выхватил свою длинную железяку.
– Это не нужно, дорогой мой Деревяшка. Слушайте сюда, Гуосим! Посмотрите вокруг: не можем ли мы из чего-нибудь сделать подстилку. Давайте сделаем пару хороших носилок из этого старого упавшего орешника!
Вместе с четвёркой землероек, и их ножами, Баклер быстро нарезал все шесть носилок, сколько можно было нарезать из одного орешника. Они были связаны крест-накрест парами для придания им удобной формы. Сердцедуб положил на них свой рваный плащ в качестве подстилки. Они удобно устроили на нём Кримфисс. Диггз, Баклер, Сердцедуб, Джанго и ещё несколько сильных землероек Гуосим взяли на свои плечи старую ежиху. Не упуская возможности, Димфния передала ей своего малыша Дабдаба. Вместе с ним они покачивались из стороны в сторону, а Дабдаб повторял окончания бабушкиных слов.
– О боже, это даже удобней!
– убого, убого!
– Мои старые лапы наконец-то смогут действительно отдохнуть!
– выдохнуть, вдохнуть!
Идти было весело с добровольцами, по очереди занимавшими места носителей. Каждый нёс носилки строго определённое время. Баклер шёл впереди, когда они приблизились к аббатству настолько близко, чтобы он смог разглядеть на стене чью-то фигуру.
– Посмотрите, на вершине стены кто-то ходит вон там!
Сердцедуб приложил лапу козырьком ко лбу, чтобы лучше видеть.