Она не знала, остановила б его от убийства Мирабеллы. Она помнила гнев, боль, то, как мир стал красным.

Джулс потянулась за конфетой и положила её в рот. На вкус казалась пустотой, но он не сможет задавать ей вопросы, пока она жуёт.

– Ночь высадки, - прошептала она, - в моей палатке, когда ты не коснулся ко мне. Из-за неё, да?

– Да.

Он так просто ответил. Одно слово. Словно не надо было больше ничего пояснять. Оправдываться. Словно голова Джулс не закружится.

– Разве ты не любил меня больше? Ты когда-нибудь… - она оттолкнулась от письменного стола и спотыкнулась, желудок сжался. – Я идиотка, да?

– Нет, - ответил Джозеф.

Джулс мигнула. Перед глазами всё почернело, стало ярким,

опять чёрным. Ноги затекали.

– Джулс, я…

– Джозеф… - прошептала она, голос был пустым. Он протянул руку и подхватил её, когда она упала. – Джозеф… Яд.

Его глаза расширились. Он посмотрел на коробку конфет,

когда Джулс принялась падать, и закричал.

– Это моя вина.

– Закрой рот, - сказала Арсиноя. – Как это может быть твоя вина?

Они сидели рядом с кроватью Джулс, когда ушли целители.

Но ничего не могли сделать, сказали, надо смотреть и ждать,

пока яд парализует лёгкие или сердце. Каит их оставила.

Оставила и плакала много часов над кухонным столом.

– Проклятье, где Мадригал… - Джозеф сжимал мех Камдэн,

что лежала в ногах Джулс.

– Она не может справиться с этим, - сказала Арсиноя, но она знала, где Мадригал. Ушла к изогнутому дереву, молиться и подписывать сделку. Ушла спасать дочь.

Эллис тихо постучал и просунул голову.

– Арсиноя, материковец там, просит тебя.

Арсиноя встала и вытерла глаза.

– Не оставляй её, Джозеф.

– Не буду. Никогда. Больше никогда.

Во дворе её ждал Билли. Он повернулся, когда услышал шаги, и на мгновение она подумала, что он попытается её обнять, но он этого не сделал.

– Я не знал, Арсиноя, поверь. Не знал.

– Верю.

Его лицо озарило облегчение.

– Мне так жаль… Она выздоровеет?

– Не знаю. Я так не думаю.

Билли обнял Арсиною медленно и неуверенно, словно она могла укусить. Вероятно, она бы и укусила, если б о него не было так удобно опереться.

– Они все заплятат за это, - прошептала она. – Они будут истекать кровью и кричать, получат по заслугам…

Спустя два дня после отравления Джулс открыла глаза.

Арсиноя была так истощена, что не знала, не привиделось ли ей, пока Камдэн не забралась на грудь Джулс и не лизнула ей лицо.

Мадригал рыдала от радости. Эллис сидел у кровати и молился. Каит отправила свою ворону, Еву, к целителям.

Джозеф мог только плакать и гладить Джулс по щеке.

Арсиноя перенесла ещё один кувшин с цветами от Джозефа в спальню и поставила его на подоконник. Места не хватало.

Столько всего, что он походил на теплицу. Когда она разложила цветы, несколько бутонов вдруг открылись. Она повернулась к

Джулс, что сидела на подушках.

– Тебе лучше? – спросила Арсиноя.

– Просто хотела понять, могу ли я…

– Конечно, можешь. Всегда можешь.

Она подошла к кровати и присела, подвигая ноги Камдэн.

Джулс сегодня выглядела куда лучше. Наконец-то достаточно сильная, чтобы услышать, что Арсиноя скажет, и не умереть.

– Что? – спросила Джулс. – Что? Ты выглядишь так, как

Камдэн, когда она ворует яйца.

Арсиноя выглянула в коридор. Дом пустовал. Каит с

Эллисом в саду, Мадригал в городе с Мэтью.

– Я должна тебе кое-что сказать, - промолвила Арсиноя. – О

конфетах.

– Что? Речь о Билли? Он сделал это?

– Нет, не знаю. Я так не думаю, - она сглотнула и посмотрела на Джулс горящими глазами. – Я тоже их ела.

Джулс испуганно смотрела на неё.

– Когда поставила коробку на стол… До того, как нашла тебя в поле… Съела три штуки. Две шоколадные и ириску.

– Арсиноя…

– Ты ж знаешь, как я люблю конфеты.

– Я не понимаю.

– Я тоже. Но… Ты так заболела, а Джозеф сказал, ты съела лишь одну. Я так волновалась, что не думала об этом. Но ты проснулась. И я поняла.