– Я знаю закон, но может мы, как-нибудь решим этот вопрос уважаемый ...

Это ещё больше разозлило нойона. Лицо его пошло пятнами, а косичка затряслась в такт выбрасываемым в воздух словам:

– Заткнись, заткнись!! Ты ничего не можешь сделать для меня! Уже поздно!

Обернувшись к одному из своих людей замершему за спиной, Мингиян перевёл дыхание, немного успокоившись, и указывая на детей, приказал:

– Щенку перерезать горло, а девчонку я заберу с собой, - плотоядно улыбнувшись, он добавил.
– Поживёт ещё немного.

Рука Твердимира самостоятельно легла на рукоять меча висевшего на поясе. Где-то позади раздался шорох извлекаемых из ножен мечей и скрип натягиваемой тетивы. В ответ монголы в свою очередь ощетинились копьями, саблями и стрелами.

В наряжённой тишине вот-вот готовой сорваться в кровопролитную схватку раздался смех предводителя кочевников. Мингиян смеялся громко, надрывно похлопывая себя ладонями по бёдрам. Отсмеявшись, он жестом приказал своим людям опустить оружие.

– Они нас лишь пугают, успокойтесь. Лебеди они верные. Они держат слово. Всегда. Никто из них не захочет, чтобы кишки их матерей, сестёр и дочерей намотали на колёса телег монгольской армии.

Нехотя Твердимир убрал руку с рукояти меча, зная, что за спиной его дружинники делают то же самое.

В этот момент мальчишка, будто поняв, что его судьба предрешена, упал на колени перед сестрой и, зажмурившись, крепко обнял её.

– Прощай сестрица.

Эти слова, сказанные на родном им языке, заставили абсолютно всех русичей направить оружие на монголов. Крив возникший из-за спины, утянул детей за собой за ряды воинов замерших позади сотника.

Некоторое время Мингиян смотрел на окружившую его отряд цепочку русских дружинников. Улыбка сползла с его лица, а на лбу выступили капли пота. Он знал, на что способны эти северяне, ведь не зря же он пытался быть их покровителем.

– Твердимир это очень плохая идея. Ты же знаешь, что будет? Я помню, как во Владимире тебя провожала твоя старая мать и младшая сестра.

Обращаясь к сотнику, нойон одной рукой вцепился в рукоять палаша, а другой с остервенением теребил свою косу.

– Я хорошо помню, как женщина тянула к тебе свои худые руки. Неужели ты обречёшь её на смерть?

Полторы сотни человек замерли напротив друг друга посредине мёртвого, осквернённого города. Полторы сотни мужчин готовых вцепиться в противника и рвать его на части до победного конца. Будто мало смертей увидели эти улицы.

Чувствуя сомнения в поведении Твердимира, но не правильно истолковав их, Мингиян прокричал:

– Разве вы захотите обречь своих родных на смерть! Одумайтесь! Чтобы они сказали?!

Прямо перед глазами сотника встала старушка мать и сестра, так рано ставшая вдовой, жена Крива, покрывавшая его лицо прощальными поцелуями и ещё много много сцен расставания, которые он запомнил навсегда.

– А чтобы они сказали, узнав, что мы обрекли на смерть двух невинных детей?! А?

Ш-ш-шух!
– меч Твердимира вылетел из ножен и описав дугу отсёк голову Мингияна, который в последний момент понял, что его ожидает.

Два десятка монголов рухнули с лошадей пронзённые арбалетными болтами, а последовавшая затем кровопролитная схватка, длившаяся не более пяти минут привела к полному уничтожению кочевников. Русичи были отличными воинами, и в подобных сражениях им не было равных, монголы же, привыкшие биться в седле и в чистом поле, были обречены с самого начала. К тому же численное преимущество было на стороне дружинников.

Вытирая меч о плащ убитого кочевника Твердимир взглянул на подошедшего Крива.

– Сколько наших полегло?

– Бог миловал сотник, - снова хитро прищурился десятник.
– Убитых нет. Дюжина раненых и то легко.

Убрав клинок в ножны, Твердимир, снял пояс с мечом и бессильно опустился на кусок разрушенной стены. Тяжело вздохнув, он пристально взглянул на Крива.

– Мы давно знакомы с тобой. Как считаешь, правильное ли я принял решение?

Облокотившись на ограду вытоптанного монголами сада, воин ответил:

– Не о том грустишь сотник. Мы все этого хотели. Хорошее дело сделали.

– Но я рискнул всем, что нам дорого.

Так что ж. Вины твоей здесь нет. Давай лучше думать, как убедить монголов в том, что мы к смерти Мингияна отношения не имеем.

Устало проведя рукой по лицу, Твердимир, сказал:

– Так ты вроде об этом уже подумал сукин сын, - подмигнул он десятнику.
– Стреляли то в монголов из чешских арбалетов. По твоей указке?

Крив растянул улыбку до ушей, отчего физиономия его разгладилась от морщин.

– Значится так и сделаем. Посылай немедленно гонца к Субудаю. И побашковитее. Скажи, чтобы не мешкал и тогда к утру доберётся до ставки Батыя. Пусть расскажет, что мы вошли в город за трофеями и обнаружили высокочтимого Мингияна с людьми мёртвыми. Обыскали город, вступили в схватку с отрядом противника и уничтожили его. Люди наши кровь пролили, но одолели местных легко, так как нойон и его воины, дескать, просто так жизнь свою не отдали и большую часть нападавших уничтожили. Ну а учить тебя разложить тела посвежее где надо, нанести раны где следует, думаю не нужно.