И снова последовало недолгое молчание. Кондор криво усмехнулся, затем обернулся на вооруженного Михайлова.

– Кажется, я догадываюсь, о ком идет речь, – медленно и с расстановкой произнес он. – Ко мне действительно обращался некий незнакомец. Шесть дней назад. И я продал ему… то, о чем он просил. Это не мой клиент. Я никогда прежде этого человека не видел. Я редко имею дела с теми, кто не был заранее рекомендован мне, но этот человек хорошо заплатил, и он явился в трактир Филиппова один. Я не усмотрел для себя никакого риска и…

– Этот человек как-то представился?

– Разумеется, нет.

– Опишите нам его, господин Коломенский.

Кондор снова обернулся на Михайлова.

– А я могу доверять вашему слову, господа? То есть я хочу сказать, действительно ли я смогу покинуть ваше милое общество сразу же после того, как вы получите необходимую информацию?

– Не сомневайтесь, – сдержанно откликнулся Матвей Евграфович. – Я никогда не даю обещаний, которые не в состоянии выполнить.

Кондор пристально окинул профессора взглядом с головы до ног. Он составлял свое собственное представление об этом человеке. И в итоге оно оказалось в пользу Головацкого.

– Хорошо. Я вам верю, господин Кто Бы Вы Ни Были. В трактире ко мне подошел мужчина лет сорока или около того, невысокий, слегка упитанный, с темными волосами. Смуглый цвет лица, раскосые глаза, губы полные, нос… Ну, нос вполне обычный. Без каких-либо характерных признаков. Ну, что вам еще сказать? На нем было темное пальто с этаким отложным воротником и котелок. В правой руке саквояжик имелся. Небольшой такой, малинового цвета… И еще этот человек прихрамывал.

– Прихрамывал? – выпалил в нетерпении из-за спины Кондора Орлов.

Бывший юнкер не обернулся. Он продолжал смотреть в лицо Головацкому.

– Да, немного прихрамывал. На левую ногу, кажется. В общем, вполне респектабельный господин, каким не место в трактире. Это меня и насторожило поначалу. Но, как я уже имел честь сказать вам выше, господин этот был один, и он предложил мне хорошие деньги.

– И вы продали ему кокаин?

– Продал. После чего он сразу ушел, и я не видел его более. Ни после этого, ни до. Так что… – Кондор пожал плечами. – Больше мне вам сообщить нечего.

Матвей Евграфович в задумчивости потянулся к коробке с сигарами. Похоже, что задержанный торговец кокаином действительно описал как раз интересующего их человека. Хромота господина в котелке и черном пальто указывала на то, что именно он мог побывать двумя днями позже в кабинете генерала Корниевича. Это уже что-то.

Головацкий закурил.

– Да-с… – протянул он и тут же обратился к Орлову: – Тимофей, проводи господина Коломенского до выхода.

Кондор поднялся на ноги и шагнул к порогу. Михайлов вынужденно посторонился, но оружия не убрал. Глаза Егора на мгновение встретились с глазами бывшего юнкера. Кондор, как это ни странно, первым отвел взгляд.

– Идемте за мной, – предложил Орлов.

– Присядь, Егор, – негромко бросил Матвей Евграфович, когда двое мужчин вышли, и они с Михайловым остались в кабинете наедине. – И ради бога, спрячь наконец оружие! Какая теперь в нем необходимость?

Михайлов заметно смутился, нелепо покрутил «наган» в руках, словно недоумевая, откуда он мог у него взяться, и быстро спрятал оружие под пальто. Прошел вперед и опустился на краешек стула, минуту назад занимаемого Кондором.

Головацкий вновь повернулся лицом к окну.

– Ты так и не рассказал мне, Егор, что удалось выяснить у ямщика, чья лошадь сбила Антона Антоновича Сербчука.

– А что удалось? – Михайлов нервно поерзал. – Ничего не удалось выяснить. Говорит, Сербчук сам выскочил из темноты, удержать лошадь не получилось. Столкновение, затем ямщик кликнул околоточного и…

– Он никого не видел?

– Нет, – Егор покачал головой. – Я об этом спрашивал, но…

– Я хочу, чтобы ты снова отправился на угол Васюкова и Никитинской, – прервал его Матвей Евграфович, жадно затягиваясь сигарой. Дым почти наполовину скрыл его лицо. Поблескивал только искусственный глаз профессора. – Обойди все трактиры поблизости, опроси жильцов по Васюкова, и по Никитинской тоже. Если кто-то видел в ту ночь или в тот вечер невысокого человека лет сорока, прихрамывающего на левую ногу, я хочу знать об этом. Если убийца существует, он – не невидимка. Да-с… А нам сейчас, Егор, нужно хотя бы как можно больше доказательств того, что эта личность мелькала и близ Корниевича, и близ Сербчука. Я хочу быть уверенным, что… – В кабинет вернулся Орлов, и Матвей Евграфович моментально переключил свое внимание на него: – А ты, Тимофей, будь добр, съезди еще раз в дом Корниевича. Поговори с адъютантами, с прислугой… Не мог же наш хромой незнакомец проникнуть в дом никем не замеченный. Его должны были видеть если не в самом доме, то хотя бы вблизи него.

Орлов разочарованно качнул головой в знак согласия. Его версия относительно того, что убийцей генерала Корниевича мог оказаться погибший чуть позже капитан Симаков, не выдержала испытаний. Под описание, данное Кондором, Симаков никак не подходил. И тем не менее гибель капитана на дуэли по-прежнему выглядела подозрительно. Тимофей не стал говорить об этом Головацкому. Профессор и сам все прекрасно понимал. Это было написано у него на лице. Такое сосредоточенно-задумчивое выражение появлялось у Матвея Евграфовича лишь тогда, когда он чувствовал, что разгадка находится где-то рядом, но недостающие звенья в цепи не позволяли воссоздать целостность картины. Профессор силился отыскать эти звенья, но пока не получалось.