Мужчина с двумя выступающими передними зубами сумел-таки оторваться от предложенных Егором денег и поднял глаза на своего визави. Михайлов открыто улыбнулся:

– Ты тут каждую ночь, приятель?

Это был стандартный вопрос, с которого Егор начинал общение с трактирными завсегдатаями. Причем он вовсю старался сойти среди этого контингента за своего. Получалось не очень убедительно, а потому и приходилось заинтересовывать собеседников звонкой монетой. Вот как сейчас.

– Ну, каждую не каждую, а бываю частенько, – невразумительно ответил мужчина. – Меня тут каждая собака знает. Фрол.

Он протянул Михайлову руку, и Егор пожал ее чуть поспешнее, чем следовало. Человек, представившийся Фролом, выразительно хмыкнул. В таких местах, как трактир «Кувалда», выражать столь открыто свои эмоции было не принято. «Свои» так не поступали. Но Фролу, видимо, сегодня было наплевать на условности. Он находился в изрядном подпитии, а следовательно, и в прекрасном расположении духа. Михайлов запоздало понял, что погорячился с предложением золотого. Фрол и без того мог рассказать все, чего бы ни пожелал собеседник.

– Егор, – представился он в свою очередь и тут же вернулся к прерванной теме разговора: – А минувшей ночью был здесь?

– Вчерась, что ли? – переспросил Фрол.

Михайлов кивнул.

– Ну, так бы сразу и говорил! А то «минувшей»! И где только словечек таких мудреных понабрались. Ну, был я тут вчера, был. И кто тебя интересует, мил человек? Тока сразу предупреждаю, на хороших людей я ни в жисть доносить не стану.

Фрол хоть и был в подпитии, но сразу понял, что незваный гость подсел к его столику неспроста. Михайлов это отметил. Тем лучше. Открытый разговор без разного рода экивоков и околичностей его и самого устраивал.

– Меня интересует один человек, – Егор склонился над столиком так, чтобы его слова были слышны только Фролу, и никому больше. – Невысокий, плотного телосложения. Лет сорока. Прихрамывает на левую ногу. Одет предположительно в черное пальто и котелок. Был здесь такой?

Фрол вновь покосился на лежащую между ним и Михайловым монету.

– И что, неужто за то, чтобы узнать это, золотой готов отдать? – не без сарказма бросил он.

– Готов.

Фрол потянулся к монете, но Михайлов поспешно накрыл ее ладонью.

– Так как насчет того человека? – напомнил он.

Завсегдатай «Кувалды» неспешно налил себе новую порцию, выпил и промокнул губы рукавом мятого сюртука.

– Был вчера тут такой, – спокойно изрек Фрол. – Часа в три ночи.

Михайлов подозрительно прищурился и руки с золотого не убрал. За деньги такие, как Фрол, могут сообщить тебе все, что угодно. Даже то, чего и не было вовсе. А потому он намеренно с самого начала не выдал всех примет интересующего его человека.

– Опиши его.

Фрол плеснул в стакан новую порцию вина. Несколько красных капель, похожих на кровь, скатились по его указательному пальцу.

– Ну, все, как ты и сказал только что, – нехотя протянул он. – Невысокий, плотный. Лицо у него такое смуглое. Глаза раскосые. Сам прихрамывает, и одет в точности так же, как говоришь. Тока это… Саквояжик у него еще был. Малиновый, кажись.

Сердце Михайлова учащенно забилось. Неужели есть? Неужели все-таки повезло ему в третьем по счету трактире? Был, значит, минувшей ночью на Никитинской тот же самый тип, что у Кондора на прошлой неделе кокаин покупал. И этот же человек предположительно последним видел в живых генерала Корниевича. И время… Время, в которое видел в «Кувалде» Фрол невысокого мужчину в котелке, приблизительно совпадало со временем гибели Сербчука.

– В три часа, говоришь, тут был? – уточнил на всякий случай Егор.

Фрол поднял стакан на уровень глаз и сосредоточенно изучал его содержимое, то так, то эдак поворачивая к свету.

– Где-то так. Пришел он чуть раньше, конечно. Ну, может, без четверти три. У меня-то самого часов нет. Я, вона, по количеству выпитого соображаю. Как сморит меня, значится, рассвет близок, – с этими словами Фрол выпил. – Но где-то без четверти три…

– А что делал этот человек?

– А что все тут делают? – вопросом на вопрос ответил завсегдатай «Кувалды». – То и он делал. Выпил, погрелся и пошел себе с богом. Вон за тем столиком он сидел. Точно помню.

Фрол указал рукой направление, но Михайлов не обернулся.

– Он общался с кем-нибудь? Один приходил?

– Один. И ни с кем не общался. Он словно торопился куда-то всю дорогу, – вспомнил Фрол.

– С чего это такое предположение?

– Часики при нем были золотые. На цепочке. Так он на них и поглядывал постоянно. Хорошие часики. Я, собственно, на него и внимание-то обратил из-за часиков этих. Как на духу говорю, посидел бы он еще с часок, да дождался, пока во мне кровушка взыграет, так я бы за ним и пошел. А там по темечку чем-нибудь. Это, вон, не золотой какой-нибудь. Такие часики знаешь на сколько потянут?..