– Мне нужна кое-какая информация, Владимир Всеволодович, – Звонарев не видел смысла ходить вокруг да около. – Вы совершенно правильно заметили, я действительно нахожусь в России по делам…

– Хотите, чтобы я стал вашим соучастником? – испугался Маронский.

– Ни в коей мере. Вы же знаете, что я не пользуюсь услугами помощников. Привык, знаете ли, справляться в одиночку. – Звонарев выдержал небольшую паузу. – Меня интересует личность одного частного сыщика, который, возможно, идет сейчас по моему следу.

– И что же вы хотите от меня? Я по-прежнему не могу понять…

– Вы в России уже семь лет, Владимир Всеволодович, – проявил осведомленность убийца. – И я рискнул предположить, что сыщик этот может быть вам небезызвестен. Хотелось бы узнать, что он за человек.

Лицо Маронского сделалось еще более мрачным. Он поскреб указательным пальцем подбородок.

– И о ком же, осмелюсь спросить, идет речь?

– О господине Головацком, – не замедлил с ответом Звонарев.

– О Матвее Евграфовиче?

– Так я не ошибся, – губы гостя тронула едва заметная улыбка. – Вы его знаете?

– Хм… Скажем так, я немало слышал об этом человеке. Почитываю, знаете ли, прессу. И в том числе криминальную хронику… В недавнем прошлом Матвей Евграфович преподавал в академии права. Затем вышел в отставку и на досуге развлекает себя тем, что распутывает разные сложные дела. Для него это как хобби, мсье Д’Арвен. Но действует он вполне успешно, и департамент полиции частенько обращается к нему за содействием. Дайте-ка, припомню… – Маронский наморщил лоб. – Несколько месяцев назад в Петербурге случилось вопиющее убийство. Вы должны были слышать об этом деле. Купца первой гильдии Семена Бесшапошникова вытащили из воды на Обводном канале…

– Я, в отличие от вас, Владимир Всеволодович, газет не читаю, – спокойно ответил Звонарев. – Времени не хватает.

– Все в трудах, да? – не удержался от укола Маронский.

Но Звонарев остался невозмутим, как и прежде. К подобным «уколам» в свой адрес ему было не привыкать.

– Именно так. И что же там случилось с купцом первой гильдии?

Маронский пожал плечами:

– По всему выходило, что вроде бы ограбление. Шел ночью навеселе, имел при себе немалую сумму денег… А в итоге оказался зарезан. Четыре удара ножом в спину. Представьте себе! А затем труп сбросили в Обводный канал…

– И? – поторопил собеседника Звонарев, заметив, что Владимир Всеволодович не торопится с продолжением рассказа.

– Ну, я не знаю, какие уж там сомнения в первоначальной версии возникли у полиции, только они, как это уже случалось и раньше, обратились за содействием к Головацкому. А Матвей Евграфович и отыскал им убийцу в два дня. Все газеты шумели об этом. Громкое вышло дельце, – Маронский неторопливо раскрыл табакерку, захватил из нее щепотку табака и затолкал его в огромную правую ноздрю. Затем тот же самый прием был проделан и с левой ноздрей. Лицо Владимира Всеволодовича исказилось в ужасной гримасе, после чего он шумно и с удовольствием чихнул. Повел носом. – Убийцей оказалась жена купца Бесшапошникова. В газетах говорилось о том, что супружница кончила своего благоверного на почве ревности. В ту ночь он аккурат и возвращался из дома терпимости, что возле Кокушкина моста. А ограбление имитировала для видимости… Четыре удара ножом! Представьте, какой силищей должна была обладать эта женщина.

– И как же Головацкий на нее вышел?

– Об этом ничего не написано. Тайна следствия, сами понимаете… И как я уже говорил, это не единственное дело, распутанное господином Головацким. Он в этом большой мастер… – Маронский захлопнул табакерку и, не глядя, сунул ее в боковой карман своего просторного, богато расшитого халата. – Но в любом случае, мсье Д’Арвен, резюме мое будет выглядеть следующим образом. Если, как вы предполагаете, Матвей Евграфович идет по вашему следу, у вас в перспективе могут быть нешуточные проблемы. Головацкого газетчики сравнивают с бульдогом. Вцепится – так не отпустит. Хватка у него действительно бульдожья. Хотя… – Владимир Всеволодович замялся, живо уловив перемену в настроении гостя. Оценка противника явно не понравилась Звонареву. – Насколько я помню, вы ведь тоже не лыком шиты. Так что кто знает, мсье Д’Арвен, кто знает? Не ровен час вы и станете тем самым крепким орешком, о который Матвей Евграфович зубы пообломает.

– И тем не менее вы советуете остерегаться его? – уточнил Звонарев. – Я вас правильно понял?

– Советую, советую, – Владимир Всеволодович демонстративно зевнул и даже не удосужился при этом прикрыть рот ладонью. – Осторожность в вашей работе никогда не будет лишней. Интересуетесь чем-то еще?

Последним своим вопросом Маронский недвусмысленно давал понять, что он был бы крайне признателен незваному гостю, если бы на этом его визит и завершился. Однако Звонарев не торопился покидать кресло.

– А как можно было бы взглянуть на этого уникального сыщика? – спросил он.

– Боюсь, тут я вам не помощник, – без промедления откликнулся Владимир Всеволодович. – Насколько мне известно, из газет опять же таки, Матвей Евграфович ведет чуть ли не затворнический образ жизни. Мало куда выходит, редко кого принимает. А адреса его домашнего я, разумеется, не знаю… Впрочем, вам и не стоило бы искать с ним встречи. К чему это вам? Заканчивайте свою работу, мсье Д’Арвен, и уезжайте. А Головацкий если и вытянет нужную ниточку, вам-то что? Вас здесь уже не будет. Или за заказчика своего опасаетесь?