Почти минута ушла у убийцы на то, чтобы отыскать ключ от двери в спальню. Он отпер ее, подхватил тело Шевелькова под мышки, легко перетащил его в спальню и опустил рядом с кроватью. Снова прислушался. Тихо. Тем же путем он вернулся в кабинет, вновь запер дверь, а затем замкнул и ту, что вела из кабинета хозяина в общий коридор. Взяв саквояж и одевшись, он прошел к окну. Сад за домом профессора Шевелькова выглядел пустынным. До земли было не более двух метров. И убийца не беспокоился, что во время прыжка может покалечить себе ноги. Однако, прежде чем совершить этот прыжок, Звонареву требовалось сделать еще кое-что. Ловко соорудив на рыболовной леске хитроумную скользящую петлю, он набросил ее на шпингалет. Затем пропустил леску в щель между фрамугой. Конец ее намотал на руку. Подтянувшись, Степан ступил на подоконник, сместился влево и оказался на узеньком карнизе с противоположной стороны окна. Фрамуга захлопнулась. Убийца осторожно потянул за леску, шпингалет развернулся и упал в предназначенный для него паз. Звонарев дернул леску сильнее. Скользящая петля, распавшись, слетела со шпингалета и свободно проскользнула в щель. Звонарев усмехнулся. Подобный трюк он исполнял не раз, и при этом никогда не было сбоя.

Он спрыгнул и, чтобы не оставлять явственных следов, при приземлении, едва соприкоснувшись с поверхностью земли, тут же перекатился через голову и лишь после этого встал. Подобрал брошенный саквояж, убрал в него леску и защелкнул замок.

С чувством удовлетворения от удачно проделанной работы Звонарев, слегка подволакивая левую ногу, направился через сад в сторону Гатчинского переулка. Его уход из дома профессора Шевелькова остался никем не замеченным.

На углу Степан зашел в бакалейную лавку и попросил воспользоваться местным телефоном. Хозяин лавки даже не взял с него денег за звонок. Он набрал номер Цуревича.

– Я закончил, – коротко проинформировал убийца невидимого собеседника, едва тот откликнулся. – Готов с вами встретиться в любое удобное время и в любом месте.

– Будьте через четверть часа на нашем месте, – сухо отозвался сотрудник охранки и тут же разъединился.

Звонарев повесил трубку, вышел из бакалейной лавки и немедленно остановил извозчика. Вихрастый парень в рыжем тулупе и без головного убора лихо доставил его к парку минут за десять. Однако Цуревич уже был здесь. Он стоял у скамейки справа от пруда и вытряхивал из сапога набившийся снег. Звонарев бесшумно приблизился и встал за спиной у сотрудника охранки. Но Цуревич каким-то внутренним чутьем почувствовал присутствие постороннего. Он резко обернулся через плечо и встретился глазами с убийцей.

– Добрый день, господин Звонарев.

Балансируя на одной ноге, Цуревич натянул сапог и тут же опустился на скамейку. Предложил Звонареву место рядом. Степан сел.

– Зачем вы хотели меня видеть?

– Для начала возьмите это. За уже проделанную работу.

Цуревич выудил из-под пальто две пачки ассигнаций и небрежным жестом протянул их наемному убийце. Деньги перекочевали из рук в руки.

– А теперь, с вашего позволения, я в общих чертах обрисую ситуацию, – продолжил сотрудник охранки. – Мы не планировали арест кого-то из членов кружка. Гурьянов, можно сказать, попал к нам в руки случайно…

– Я уже догадался, – перебил Звонарев с неприкрытым сарказмом в голосе. – Равно как и догадался о том, что, а вернее – кто стал причиной этой случайности. Матвей Головацкий? Не так ли?

– Откуда вам это известно? – встрепенулся Цуревич.

– Скажем так, у меня тоже есть кое-какие источники информации.

– Ну, что ж… Пусть так. Оставим это. Что сделано, то сделано, господин Звонарев. Прошлого не вернешь. Мы сделаем все возможное для того, чтобы попридержать в дальнейшем неуемную жажду деятельности Матвея Евграфовича, но это будет непросто… – Цуревич нахмурился. – Мы разворошили осиное гнездо. Оставаться вам и далее в Петербурге, да и в России вообще, может быть небезопасно. Я и известная вам особа посчитали, что вам было бы благоразумнее покинуть страну немедленно. Что, собственно, я и намеревался сообщить вам при этой нашей встрече.

– Но? – продолжил за собеседника Звонарев.

– Вы правы, – кивнул тот. – Появилось некоторое «но». Отправляя вас вчера к профессору Шевелькову, я взял на себя смелость установить за вашей персоной наблюдение. Вернее, не за вами, конечно, а за домом самого профессора.

– Я заметил ваших людей, господин Цуревич.

– Не сомневаюсь. Только я хочу, чтобы вы поняли, я ни в коей мере не собирался проверять качество выполняемой вами работы. Напротив, я отдаю должное вашей изобретательности, господин Звонарев.

– Зачем тогда нужна была эта слежка? – нахмурился Звонарев.

– Я уже сказал вам, мы разворошили осиное гнездо. Действия заговорщиков предугадать невозможно. И в вашем вчерашнем… эээ… предприятии и в самом деле произошла накладка.

– Вот как?

– Да. Не по вашей вине, разумеется, – Цуревич помолчал. – После вашего разговора в кабинете Шевельков отправил записку с уличным мальчишкой.

Звонарев почувствовал, как что-то неприятно кольнуло в области грудной клетки. Словно некое предчувствие неотвратимо надвигающихся неприятностей. Такое с ним случалось нечасто.

– Кому? Кому он отправил записку?

Цуревич пожал плечами. Виновато и обреченно.

– Этого мы не знаем. Пока не знаем, – тут же поспешил поправиться сотрудник охранки. – Вчера вечером парнишка умудрился улизнуть от наших людей, но они видели его в лицо. Мы сумеем найти его. Сегодня же. А через парнишку, соответственно, удастся выяснить, кому была адресована записка Назара Илларионовича.

Некоторое время оба мужчины сидели молча, глядя прямо перед собой. Цуревич считал, что им было сказано все необходимое, и ждал ответной реакции наемного убийцы. Степан понимал это. Равно как понимал и то, какой именно ответной реакции от него ожидают.