— Да, да, конечно. Я люблю готовить, — Кристиан чмокает меня, шепча, что не хочет мешать, и оставляет нас наедине.

— Замечательно. Снимай кольцо, мой руки и приступим. Овощи внизу, ты видела, наверное.

— Я не ношу украшений на руках, кроме браслетов или часов, но они в спальне, — вернее, носила, но я так и не набрала свой прежний вес, как бы Кристиан не закармливал меня, пальцы стали меньше, боюсь потерять.

— Даже помолвочное? — Мэг удивленно приподнимает брови, смотря на меня как на дуру. Отлично.

— Не знаю, насколько ты посвящена в планы Кристиана, но я не соглашусь прямо сейчас, и он знает это. Так что снимать мне нечего, — слабо улыбаюсь, в душе почему-то смущаясь. Будто я отказала ему.

— Так ты используешь его?

Грей был прав, сказав, что она не думает, прежде чем говорить.

— Я очень люблю его, Мэгги. И за эти полтора года у нас уже есть история. Он вытащил меня с того света, я сделала его тем, кто он есть сейчас. И лично мне этого пока достаточно, а Кристиан не настаивает.

— Он твой без остатка. Он очень счастлив с тобой, хоть ты и выкрала его из нашей компании.

А ты тоже любила его, Мэгги? Поэтому так причитаешь?

— Это только наше дело.

— Я понимаю. Просто скучаю по нему, как и ребята. Кристиан заслуживает счастья, и мне бы не хотелось, чтобы ты разбила ему сердце… Впрочем, не важно. Расскажи о себе, Грей ведь тихушник. Он рассказывал тебе о наших походах? Он был такой дохлый, когда пришел к нам в клуб, ему… — Мэгги эмоционально жестикулирует, не выпустив ножа из руки, и я вижу, что она не со зла, не специально, но сдержать себя не могу. Не могу.

«Давай украсим тебя, Ана. Ты должна принадлежать мне, никому другому, и ты будешь помнить об этом!»

Я будто в прострации. Я не слышу ничего, кроме своего истеричного визга.

Том. Порез за порезом, полоска за полоской. Больно настолько, что хочется умереть, лишь бы не осознавать происходящее.

— Всё хорошо. Всё хорошо. Я рядом. Я рядом, моя девочка, всё хорошо. Ты в безопасности. Ты в безопасности.

— Больно. Так чертовски больно, Кристиан, так больно… — вжимаюсь в него, обняв даже ногами, но успокоиться не могу. Истерика, самая настоящая и давно забытая.

— Что ты ей сказала? — Кристиан шипит, не переставая утешать меня, как маленького ребенка, и от этого еще больнее. Я ничего не могу без него. Ничего. Я ничто. — Мэг, что ты сделала?

— Мы просто говорили… Я давила на неё, чёрт…

— Ана, детка, ну же. Мэгги не хотела тебя напугать.

— Я знаю… Она ругала меня, ругала, будто я делаю больно, будто делаю больно тебе, и нож, и я не смогла, — Кристиан каким-то чудом понимает меня, и понимает правильно, что я сама испугалась. — Я не его. Я твоя, Кристиан. Но я помню, я так хорошо всё помню!!!

— Ты моя, а этот ублюдок давно мёртв, Ана. Ты моя. Никто не сделает тебе больно, пока я жив. Никто.

Я хочу возразить, ведь есть Алекс, и я знаю, что я боюсь его.

— И Форрест тоже. Никто не посмеет обидеть тебя. Ты в безопасности со мной.

— Мне так жаль, Кристиан…

— Тебе нужно отдохнуть. И я не отойду от тебя ни на шаг, малышка. Ты моё всё, детка. Моё солнышко. Маленькая, сладкая, красивая девочка. Самая любимая. Самая лучшая. Я очень люблю тебя. И ты меня любишь, ведь ты моя девочка. Успокойся, — не замечаю как он доносит меня до комнаты и укладывает на постель. — Я здесь. Только достану твои таблетки, чтобы ты совсем немного поспала.

Кристиан ненавидит мою сумку, и сейчас я буквально могу ощущать ненависть в воздухе. Чего там только нет, даже бутылка воды находится, которую я выпиваю наполовину, чтобы прекратить всхлипы. А вот и коробочка со снотворным, из которой он достает одну капсулу вместе с двумя капсулами «прозака».

— Засыпай. Думай о том, как мы счастливы с тобой, ведь ты такая сильная у меня. Как мы провели замечательный вечер вчера. Никогда не сомневайся во мне и моих словах. Ради тебя я готов на всё, буквально всё. Анастейша, моя Ана, моё всё.

— Зачем я тебе? У Мэгги ведь есть адекватные подружки… Мне так стыдно перед ней, — шепчу сквозь бесконечные всхлипы, и Кристиан слабо улыбается, сжимая меня.

— И что мне с ними делать? У меня есть моя подружка. Я тебя так давно люблю, что уже не уверен, есть ли жизнь без тебя.

— Полтора года — это не срок. Тебе хватит полугода, чтобы забыть меня.

— Около шести лет, Анастейша. Засыпай, мой ангел. Мы обязательно поговорим, но только после твоего сна. Это приказ, маленькое солнышко, — Кристиан целует меня в нос, крепко прижимая к себе, и я чуть расслабляюсь, но слёзы пока не могу остановить. — Я люблю твои веснушки на носу, малышка. Обожаю когда ты улыбаешься. И обожаю тебя, даже когда ты плачешь, хоть мне и тяжело видеть твою боль.