— Сколько раз я говорила ездить в защите, — прохожу мимо с гордо поднятой головой, игнорируя неуместную жалость к нему, панику, при виде запекшейся крови на подбородке. — Была бы скорость больше — ты бы разбился насмерть. Ты даже без шлема, идиот.

— Я знаю. Я войду?..

Выгони! Выгони его немедленно! Ана!!!

Пропускаю эту драную кошатину в дом, не говоря ни слова. Бросить его у двери я не могу. Я не настолько стальная. Но и не настолько мягкосердечная, чтобы бросится к нему с утешающими объятиями.

Он сделал мне куда больнее, чем он думает, и дело не в физической боли. Порвать всё в одно мгновение я не могу, и не смогу. Я сказала очень точную вещь ему вчера, я его действительно полюбила. И это хуже проклятия.

— Аптечка в игровой.

— Спасибо.

Зачем-то следую за ним, будто без меня он не найдет ящик, который сам же заполнял. Наблюдаю за каждым резким движением, он будто специально пытается сделать себе больнее, и просто смиряюсь с тем, что надолго меня не хватит. Я не хочу ему лишней боли.

Хочу утопить его в ведре с помоями, но при этом — подуть на разодранный подбородок, и оба желания одинаково сильны.

— Неудачно выехал с парковки.

— Идиот, — в несколько шагов преодолеваю расстояние между нами и отбираю у него ватку. Точечными движениями промокаю кровь, дуя на ранку, как маленькому, а он еще и хмурится! — Лицо попроще сделай.

— Щиплет.

— Большего придурка, чем ты, я в жизни не встречала, — меняю ватку, побольше перекиси, и Кристиан громко шипит. Он подсознательно просит ласки.

— Ана…

— Я не Ана для тебя. Не забывайся.

— Прости, — моя ладонь у его губ, он осторожно целует мои пальцы, будто прося прощения у кожи, но я одергиваю руку. Не хочу. Не хочу! — Ана, пожалуйста…

— Я не Ана для тебя! — отскакиваю от него, до резкой боли закусывая те самые пальцы, которые он только что ласкал, и не сдерживаю всхлип. — Ты представить не можешь…

— Я знаю! Знаю, малышка. Прости, пожалуйста, прости… — его объятия такие теплые и уютные, и мне так хорошо, так правильно в его руках… Громко плачу, крепко вцепившись в Кристиана, оплакивая себя, свою боль, свои старые раны. Оплакивая его страх, его боль, его моральные травмы и его потери. Оплакивая нас.

— К-Кристиан…

— Тише, — поцелуи в висок такие нужные, такие успокаивающие и заставляющие рыдать с новой силой… — Моя малышка.

— М-малышка, — громко всхлипываю, высвобождаясь из его рук, но он не выпускает меня. — Я старше тебя на семь лет.

— Моя маленькая девочка. Моя Ана. Моя Госпожа, — поцелуй опьяняет, но реальность не отпускает меня, какими бы мягкими, нежными и манящими не были эти губы, я вырываюсь.

— Ты причинил мне боль, намеренно, против моего желания. И не важно, с какой стороны «судить», пара мы или тематики, ты не имел права касаться меня, — неприлично вытираю нос, с нескрываемой обидой смотря на него.

— Я просил сцену. Я был на грани…

— Разве мое желание уберечь тебя настолько ужасно? Я не заслуживала возможности высказаться? Такой, какой ты бросил меня вчера, я должна выглядеть при тебе?

— Ты сама просила оставить тебя…

— Мало ли что я просила! — этот говнюк прыскает со смеху, а я искренне не понимаю, почему он еще не загорелся под моим взглядом!

— Из мисс Стил вырывается Ана. Анастейша, — нежное прикосновение большим пальцем к щеке выбивает меня из жесткой колеи. Льну к его руке, сама того не желая, а от этого еще больше злюсь. — Помнишь два способа, которыми можно успокоить даже самую злобную ведьму на свете?

— Не в твоем положении называть меня «злобной ведьмой». Обработай царапины, мы позже договорим.

Кристиан прекрасно понимает, что я сбегаю. От него, от разговора, от неминуемого секса, от факта, что ярость прошла, осталась только обида.

Наверное, я сама виновата... Он прав. Он просил сессию, он провоцировал меня, даже пытался злить. Я завалила его нежностью, почти позабыв, что он, всё-таки, сабмиссив, с проблемами, без возможности выплеснуть свои чувства в другом месте. Я виновата перед ним.

Кристиан отдал мне то, чего хотел бы сам. И это только моя ошибка.

На лбу след от крови с его подбородка, пятно очертаниями напоминает сердечко, и я даже слегка улыбаюсь, стирая его вместе с макияжем.

Этим и опасны отношения с юнцами. Я даже представить не могу Коула на месте Кристиана, чтобы он посмел ударить меня. Статный мужчина, богатый бизнесмен, приверженец классического Д/с, при этом — не подкаблучник. Теперь я его полностью понимаю, что иногда хотелось переложить с себя ответственность. Джереми не представляю, хоть он и заблудшая овца, которой хотелось боли… Я так хотела доверить Кристиану себя, не просто равноправие, а частичное доминирование, но теперь долго не смогу. Я слишком хорошо знаю себя и слишком плохо, как оказалось, знаю его. Около полугода с момента знакомства.