Ложусь на кровать, крепко обнимая любимую подушку, и почти мгновенно проваливаюсь в сон. Слишком устала от всего. Невыносимо.

***

Матрас рядом со мной прогибается, большая ладонь тихо поглаживает мою спину, и я недовольно бурчу, но глаза не открываю, не желая просыпаться.

— Тебя не должно быть здесь.

— Я знаю.

— Ты всё знаешь, судя по всему, — ладонь опускается на задницу, и я хмурюсь, тихо зашипев. — Не трогай.

— Я не хотел. Мне очень жаль, что я сорвался. Я принес крем, — он хвастает пузырьком, и я чуть улыбаюсь.

— Это моя вина, что ты сорвался. Я должна была слышать тебя и контролировать тебя. Ты дал мне то, чего тебе недоставало.

— Я не должен был…

Ана, ты по уши в дерьме.

— Пообещай, что никогда больше не сделаешь мне больно, — подушечками пальцев поглаживаю двухдневную щетину на его щеке, по линии подбородка, и он хмурится.

— Я клянусь.

— Тогда хорошо, — целую Кристиана в ранку на подбородке, и эта гадость мурчит, пододвигаясь ближе.

Идиотка.

— Я сделаю кофе, но сначала нужно обработать самую красивую задницу в моей жизни.

— Моя саднящая плоская попка счастлива это слышать.

— Плоская, как же, — Кристиан стягивает мои домашние спортивные штаны вместе с трусиками, и долго смотрит на свои старания, но быстро переключается только на меня. — Роскошная. Аппетитная. И идеального размера. Я бы укусил.

— Твоим зубам там не место, но я определенно знаю, куда можно пристроить твой язык. Ты ведь знаешь, что такое римминг, Кристиан? — его ладонь, мягкими движениями втирающая крем в нежную кожу, замирает, а сам Кристиан кашляет, пытаясь спрятать нервный смешок. — Мы просто разговариваем. Дыши.

— Я бы попробовал.

— Хорошо, — Кристиан целует мои лопатки, продолжая втирать крем, и я мурчу от приятного ощущения прохлады от крема. — Пока ты даже не попытался зайти дальше, помой руки. Я не буду тебе благодарна, если ты сожжешь меня. И жди меня в игровой.

Месть — не выход. И срывать злость на нем никак нельзя. Но восстановить свои права я должна.

***

После душа с трудом натягиваю корсет, а натянуть кожаные штаны — вообще из области фантастики, но я справляюсь. Поправляю макияж, расчесываю волосы, и ловлю себя на том, что мои руки дрожат. Я напугана, что не справлюсь. И этого нельзя допустить, я знала это еще вчера, когда только думала о том, что он может меня отшлепать.

Ты никогда не сделаешь ему больнее, чем он сможет вынести.

— Ты ублюдок, Кристиан Грей, — он вздрагивает всем телом, буквально сжимаясь под моим взглядом, когда я вхожу в затемненное помещение.

— Госпожа…

— Закрой рот. Верно, Кристиан?

Я специально гремлю ящиками, разыскивая то, что мне нужно, специально пытаюсь запугать его. Мне нужен слабый человек, зверек, я не готова к Кристиану, такому, какой он есть.

Я знаю, что обязана, обязана сначала разогреть его кожу, но обида, злость, человеческий фактор и женское начало берут свое…

Немного боли ему не помешает.

— Перегнись над скамьей, — он быстро выполняет мой приказ, мудро не поднимая на меня взгляд. — Ты никогда не спрашивал, почему именно «мисс Стил», так обыденно. Стил созвучно со словом «сталь», об этом я говорила тебе. А «мисс» это сокращение от «Мистресс», Кристиан. И ты посчитал, что ты выше меня… — флоггер в моей руке поглаживает его спину, и Кристиан морально готовится к его удару, но… Кнут касается его кожи с жутким звуком, и я сама вздрагиваю, испугавшись, но не собираюсь прекращать экзекуцию.

Я только начала.

Я не слышу его, я лишь наблюдаю, я слежу за его состоянием по его дыханию, по пальцам его ног, по положению его головы. Язык тела никогда не обманывает.

Удар.

Удар.

Больно — да. Невыносимо — ложь.

Удар, удар, удар!

Удар за ударом, но в разные места. Я не хочу травм. Я не хочу лишней боли для него. Я не хочу… я больше не хочу.

Кнут в последний раз щелкает по бледной нежной коже, а крик Кристиана приводит меня в себя.

Дыхание тяжелое, плечи дрожат, пот градом льется по его мощной спине, и я тихо подхожу к нему, заставляя опустится на колени передо мной. Как во вторую нашу встречу, играюсь с его шевелюрой, не зная, с чего начать.

— Ты — прекрасный, красиво сложенный мужчина. Ты физически сильнее меня, и я восхищаюсь этим. Но ты никогда, Кристиан, не будешь использовать свою силу против меня. Я ставлю тебя на колени, я и сейчас сильнее тебя, но лишь потому что это добровольно, лишь потому что ты мне позволяешь. Как бы больно тебе ни было, ты вытерпел это, а я сдержала свое слово: «не больнее, чем ты сможешь выдержать». «SSC», Кристиан: безопасность, разумность и добровольность. Посмотри на меня, — сердце сжимается при виде его обкусанных губ, при виде слез на столь прекрасном лице, но я нахожу в себе силы на одобрительную, нежную улыбку, и Кристиан еле заметно улыбается мне. — Ты понял меня?