В моих глазах стояли слёзы. Я крепко сжала руку Раена, и он сжал мою в ответ.

– Раен, я... – я не знала, что сказать. Тут не уместны бы были любые мои слова.

– Всё хорошо, – заверил меня он и ободряюще улыбнулся.

Он поднёс мою руку к своим губам и нежно поцеловал её. Я даже вздрогнула от удовольствия. Я не ошиблась в своих предположениях, его губы были необыкновенно мягкими.

Раен едва успел отстраниться от моей руки, как дверь в палату открылась и на её пороге показалась мама.

– Мамочка! – Радостно воскликнула я.

– Фиби! – Ана почти со слезами на глазах подбежала ко мне и аккуратно, чтобы не задеть ни одной трубочки, обняла.

В дверном проёме показался отец.

– Девочка моя! – папа, подойдя ко мне, поцеловал в лоб.

С моего лица не сходила счастливая улыбка.

Раен встал со стула и предоставил место моей маме. Она, искренне поблагодарив его, села на стул.

– Фиби, как же мы все рады, что ты очнулась.

– Я тоже рада! А где Тед?

– Я тута! – Эх, мой несносный братец Тедди.

Он вошёл в палату с огромным букетом цветов, образующих невыносимо красивое творение. Пусть Тедди и идиот, но он самый лучший брат на свете.

– Боже, Тедди, какая красота!

Он подошёл ближе и вручил мне букет. Я понюхала его. Пах он великолепно, только жаль, в нём не было моих любимых (с недавнего времени) ромашек.

Мысли об этом цветке напомнили мне о Раене. Осмотрев комнату, я обнаружила, что он ушёл.

– А куда Раен ушел?

– Не знаю,- сказал Кристиан, а Тедди пожал плечами.

Папа отвечает на вопрос связанный с Раеном? Что в лесу сдохло?

– Он, наверное, не хотел мешать нам, – ласково сказала мама

– Ну и ладно. Фиби, тебе нужно поесть! – сменил тему папа.

После того как пришедшая молодая медсестра отключила от меня несколько трубочек, я принялась уплетать принесённую еду. Папа, мама и Тедди рассказывали, как соскучились по мне, как всё это время волновались и не находили себе места. Кристиан заверил меня, что завтра-послезавтра я уже смогу отправиться домой. Правда придётся соблюдать постельный режим и терпеть постоянные визиты врача в свою комнату, но всё же такая перспектива казалось мне лучше, чем просто лежать в этом не очень-то хорошем месте. Казалось, мы говорили и обсуждали всё, кроме случившегося на парковке. Никто из нас даже не заикнулся об этом.

Спустя некоторое время отец умчался на очередную конференцию, а Тед решив оставить нас с мамой наедине, ушёл “по делам”. Хотя на самом деле, я думаю, он пошёл к своей девушке Мелани.

– Мам, зачем ты рассказала Раену о моих слезах? – я выразительно посмотрела на Ану.

– Этот мальчик очень дорожит тобой, Фиби. И он должен знать правду.

– Но...

– Именно он спас тебя на той парковке. Именно он вызвал скорую и доставил тебя в больницу. Именно он позвонил мне и рассказал о случившемся. Именно он не отходил от тебя ни на шаг, пока ты была без сознания. Ты даже не представляешь, с каким трудом я спровадила его сегодня домой! Мне чуть ли не пинками пришлось выгонять его из твоей палаты! Фиби, когда я рассказывала ему о том, как плохо ты себя чувствовала после его ухода, он слушал меня, сжимая кулаки, и я уверена, внутренне проклиная себя.

Ну и что мне прикажите ответить на это?

– Но он же не виноват в том, что Лукас решил отомстить ему через меня. И вообще это я его не пожелала выслушать и выгнала, так что он тут ни при чём!

Посмотрев на меня, мама улыбнулась.

– Вы оба тут при чём.

Утром следующего дня ко мне приходила следователь Паркер. Она задавала вопросы о том, что я видела на парковке и как вели себя преступники. Когда я отвечала на её вопросы, она пристально смотрела мне в глаза, от чего мне становилось не по себе. Поэтому когда она ушла, я была несказанно рада.

Папа сдержал своё слово. На следующий день меня выписали из больницы.

Как же хорошо снова оказаться дома!

К нам домой проведать меня пришли тётя Мия со своим мужем Итаном, дядя Элиот с Кейт и конечно же Эва. Пока взрослые разговаривали в гостиной, мы с ней провели несколько часов, болтая в моей комнате. Я рассказала ей все подробности того дня и от неё не укрылось то, как светилось моё лицо, как только разговор зашёл о Раене.

– Значит, вы помирились?

Её вопрос поставил меня в тупик. В принципе мы с ним довольно хорошо общались, и он сказал, что давно простил меня, но я так и не решилась тогда в больнице спросить у него про Люсиль. Глупо, но я боялась услышать его ответ.

– Вроде как да.

Эва недовольно глянула на меня.

– Фиби, что за неопределённость? Для себя ты как решила?

Мой ответ был однозначным.

– Для себя я решила, что мы помирились.

– Тогда и Раен так решил.

Ближе к вечеру пришёл врач и, осмотрев меня, сказал, что через пару деньков я буду как новенькая. Это обнадёживало, хотя синяков по всему телу было предостаточно, да и лодыжку временами всё ещё саднило, но я решила не прибегать к помощи обезболивающих, ведь от них мои мысли находились в непристойном поведении.