Понемногу, моё зрение адоптировалось к царившему в зале полумраку, и пусть смутно, но я начала различать контуры предметов. Он стоял около двери. Крупный мужчина.

– Голову вниз, - приказал он, - ладони на пол.

Я немедленно и безропотно приняла требуемое положение. Интонации, прозвучавшие в голосе, показались мне смутно знакомыми, но я не смогла вспомнить, где я слышала эти властные нотки. Ещё мне показалось, что голос звучал несколько напряженно или фальшиво. Я спросила себя, был ли это его естественным звучанием, или же он специально изменил голос.

По звуку шагов я поняла, что мужчина приблизился ко мне, встав позади. Внезапно, мои волосы оказались в его кулаке, и мне ничего не оставалось, как запрокинуть голову.

Мужчина рывком поднял меня на колени, вынудив выпрямить спину, и сдёрнул с меня короткую коричневую, с жёлтой каймой, тунику Майлса из Аргентума.

Ещё через мгновение мои руки, двумя петлями шнура, были связаны за спиной.

– Господин? – взмолилась я, и это были мои последние слова.

Тугой кляп был втиснут между моих зубов и закреплён там скрученной полосой ткани, глубоко впившейся в моими щёки, и завязанной узлом у меня на затылке. Только тогда мой похититель развернул меня спиной к возвышению, на котором стоял трон Аргентума, и лицом к себе.

В ужасе от увиденного, я бешено задёргалась. Я даже закричала, но наружу прорвались лишь приглушенное тихое мычание.

– Да, - усмехнулся мужчина. – Представь себе, это - я, Лигуриус, когда-то первый министр Корцируса.

Я, дрожа от накатившей на меня паники, вытаращилась на него.

– Мне и ещё двоим, удалось уйти от облавы в Аре, - объяснил он, и мне вспомнилось, что я слышала звон мечей и разбитого стекла.

– Я вижу, что Ты – теперь настоящая рабыня с клеймом и ошейником, -заметил мужчина.
– Это полностью соответствует твоей натуре. Это, конечно, не главная и не основная причина, по которой Тебя доставили на Гору, однако, пожалуй, это можно считать пусть и незначительной и вторичной, но причиной. Так или иначе, но твоя задница была предназначена, если не для кола, то для клейма, а шея, если не для петли, то для ошейника.

Я дрожащая от страха, голая, беспомощная, связанная и с кляпом во рту стояла перед ним на коленях.

– Ты - прирождённая рабыня, - усмехнулся он.
– Наверняка, Ты к настоящему времени Ты уже это хорошо узнала. Клеймо и ошейник прекрасно смотрятся на Тебе. Да, Ты стала в тысячу красивее как рабыня, чем Ты была как свободная женщина.

Я задёргалась, пытаясь выбраться из его пут.

– Признаться, я много раз спрашивал себя, как Тебе удалось убежать из лагеря Майлса из Аргентума, - сказал Лигуриус.
– Ты, конечно, в тот раз спутала все наши планы. Мы даже предположить не могли возможности такого развития ситуации. Но как оказалось, даже теперь прежняя мисс Коллинз с Земли всё же может ещё оказаться полезной в наших играх.

Я смогла ответить ему лишь неясным беспомощным мычанием.

– А вот меня у них захватить не вышло, - усмехнулся Лигуриус, - и при этом я вошёл в этот дворец совершенно открыто. Я - здесь по моему собственному желанию. Я прибыл сюда под гарантии моей неприкосновенности, добровольно, чтобы помочь государству Аргентум в идентификации Татрикс Корцируса. Ну, кто ещё мог знать её лучше меня? А двое моих помощников, те самые двое из всех остальных, что остались верными мне, и вместе со мной, убежали из дома в Аре, вошли во дворец под личинами посланников из далёкой Турии. Раз уж у меня появились дела здесь, то уж пусть и они будут под рукой. Видишь ли, у них тут возник спор, кто же является настоящей Татрикс Корцируса, она, та что сейчас болтается в золотом мешке под потолком этого самого зала, или Ты, беспомощно стоящая передо мной на коленях. Свидетели должны дать показания. Например, сюда прибыл из Ара небезызвестный Тебе Дразус Рэнциус. Что-то мне подсказывает, что он опознает Тебя, как настоящую Татрикс, как он уже сделал это прежде. Мы проконтролировали, чтобы он, как и многие другие, знал бы только Тебя как Татрикс. А ещё контрабандисты доставили мне из Корцируса, одежду которую носила Ты. Вот её-то я и представлю Клавдию, здешнему Убару, и высокому совету, как одежду Татрикс Корцируса, а по ней и слин укажет на Тебя своим носом. Конечно Клавдию и высокому совету, будет несколько легче сделать свой выбор, когда золотой мешок вскроют во время праздничного пира, и вытащат из него не настоящую Шейлу, а Тебя, её двойника. И даже Хассан – Охотник на рабынь не сможет возразить, поскольку его здесь не будет. Двое моих людей проследят, чтобы он задержался. К тому же эта версия не встретит возражений от Майлса из Аргентума. Он получит информацию, предположительно от Хассана, что тот схватил не ту женщину, и что как раз Тебя он теперь признает истинной Татрикс. Соответственно именно он и поместил Тебя в мешок и в замешательстве, боясь потерять лицо, покинул дворец, забрав другую девушку с собой, чтобы потом поработить её законным образам. Таким образом, мы ожидаем, что Майлс из Аргентума будет удовлетворен. Впрочем, насколько мне известно, он в любом случае, убежден, и Ты вероятно, знаешь это, что именно - Ты, а не та другая женщина является Татрикс. Ничего удивительного, ведь он один из тех, кто на ряду со многими другими, знал только Тебя как Татрикс, уж за этим мы проследили. Так что генерал с радостью идентифицирует Тебя, как настоящую Татрикс, да ещё и окажется поддержанным с тем же самым Дразусом Рэнциусом, и другими. Всё как мы и запланировали. И, конечно, я тоже, признаю Тебя истинной Татрикс. Можешь на это рассчитывать. Тем временем, конечно, истинная Шейла будет спрятана в моих покоях, чтобы позже быть тайно введенной из дворца под видом свободной женщины, компаньонки одного из моих людей, якобы посланника из Турии. Для этой цели он привёл сюда рабыню в одежде свободной женщины, и уже переодев в надлежащую рабыне одежду, продал кому-то из офицеров дворцовой стражи. Тот не смог устоять перед столь заманчивой ценой за неё.

Из моих глаз ручьём текли слезы. Я отчаянно пыталась выкрутить руки из его пут, но всё было бесполезно.

– Ты весьма привлекательна как рабыня, - задумчиво сказал он, рассматривая меня.

Мужчина вдруг опрокинул меня на спину, и схватив мои щиколотки, уверенно и медленно раздвинул мне ноги. Я не могла сопротивляться ему. Но вдруг он со злостью, убрал руки отвернулся от меня.

– Нет, - прошипел Лигуриус.
– Это было бы всё равно, что с ней!

Он несколькими витками шнура, связал мои скрещенные лодыжки. Теперь я уже и встать не могла, но мужчина всё же привязал другой конец шнура к рабскому кольцу, вмурованному в постамент трона. Теперь даже корчась как гусеница, я не смогла бы отползти с этого места.

– Несомненно, в мешке она будет обнажена, - пробормотал Лигуриус себе под нос, - столь же обнажена как рабыня. Это жестокие животные не преминули бы сделать с ней это. Я должен буду попытаться не смотреть на неё больше, чем необходимо.

Затем мужчина вскочил и, оставив меня в одиночестве, ушёл к стене зала, где принялся развязывать узлы той веревки, что сначала шла к блоку на потолке, а затем вниз к мешку. Я тоже бешено задёргала и закрутила руками пытаясь избавиться от его узлов. В отличие о Лигуриуса, я в этом не преуспела.