– Исходя из этого, - заключил он.
– Так как кажется несомненным, что Ты - беглая рабыня, Ты впредь обращаясь к нам, говоришь – Господин.

– Пожалуйста, нет, - всхлипнула я.

– Но, если выяснится, что фактически Ты - свободная женщина, как Ты утверждаешь, - заметил он, - то никакого большого вреда Тебе причинено не будет.

– Ты заговорила со мной, - удивилась она.

– Да, - кивнула я.
– Простите меня, добрая леди. Никто не хочет прочитать мне того что написано на табличке надо мной. Я прошу Вас, сделайте это.

Она приподняв свои одежды, поднялась на цементную платформу, и встала передо мной. Женщина оказалась примерно на два дюйма выше меня.

– Ты заговорила со мной, - повторила она.

– Да, добрая Леди, - призналась я.

– Ты откуда взялась? Разве Тебе неизвестно, что рабыни обращаются к свободным женщинам не иначе как Госпожа?

– Я тоже - свободная женщина, - попыталась оправдаться я.
– Я не рабыня.

– Голая, лживая рабыня! – вдруг зашипела на меня женщина.

– Я всего лишь попросила Вас о любезности, - всхлипнула я.
– Даже если бы я была рабыней, которой не являюсь, разве мы не одного пола. Мы же - обе женщины.

– Это, я - женщина, - возмутилась она. – А Ты - животное.

– Сжальтесь надо мной, - взмолилась я. – По крайней мере, мы – одного пола.

– Не смей смотреть на меня с подобной точки зрения. Это не моя вина, что я вынуждена делить пол с самками слина и тарска, или, хуже того с самками-рабынями.

– Я не рабыня, - в который раз попыталась урезонить я разбушевавшуюся женщину.
– Я свободна. Я не в ошейнике. Я не заклеймена!

– Если бы Ты принадлежала мне, - бросила она, - Ты бы быстро заимела и ошейник и клеймо, и затем очутилась бы на конюшне или в посудомоечной, где Тебе самое место!

– Простите меня, - наконец сказал я, поняв, что говорить с ней бесполезно.

– Простите, что? – взвизгнула она, в ярости.

– Госпожа! – быстро добавила я.

– Я знаю твой тип, - гневно шипела женщина.
– Ты принадлежишь к тому виду, ради кого мой компаньон покидает меня! Из-за таких, как Ты, он без сил возвращается из таверны. Ты из тех, чьи тела ваши рабовладельцы включают в цену напитка!

– Нет, - крикнула я.
– Нет!

– Ты – из того вида женщин, которым нравятся мужчины, не так ли?

– Нет, Госпожа, - закричала я.
– Нет! Нет!

– Почему Ты не стоишь передо мной на коленях, шлюха? – спросила она.

– Вы же видите, что я прикована цепью, - воскликнула я.
– Я не могу!

– На колени, - холодно приказала свободная женщина.

– Я не могу, Госпожа! – жалко заплакала я, но всё же согнула колени, полностью повиснув на цепях моих кандалов.

– Тебе не стоило обращаться к свободной женщине, - усмехнулась она, и вдруг наотмашь удалила меня поперёк лица своими перчатками.

Слезы боли и обиды брызнули из моих глаз.

– И ещё, раз уж Ты осмелилась это сделать, Ты должна была сказать ей - Госпожа, - добавила она, и на моё лицо обрушился новый удар.
– Ты отрицала своё рабство. Ты посмела сравнить себя со мной. Ты оскорбила меня, напомнив, что мы обе - женщины. Ты посмела отрицать что Ты из категории сластолюбивых шлюх! Ты ложно отрицала, что стремишься служить мужчинам!

Каждое её обвинение сопровождалось ударом по моему лица.

– Ты думаешь, что я не могу разглядеть, кто Ты? – со злостью в голосе спросила она.
– Ты думаешь, что кому-то неясно, что Ты собой представляешь? Ты что, решила, что я дура? Да любой с первого взгляда сможет рассмотреть в Тебе рабыню! Это же очевидно!

Она ещё несколько раз стегнула меня по лицу и рту своими перчатками. На самом деле она, как бы ей того не хотелось, не могла повредить моего лица, но это действительно было больно, и, конечно, ужасно оскорбительно. Не выдержав унижения, я залилась слезами.

– И Ты не встала передо мной на колени! – уже в истерике заорала она, ударив меня ещё дважды.

Я обвисла в кандалах, и уже не сдерживаясь, зарыдала. Но я не столько боялась её, сколько того, что она могла бы позвать служащего Архона. Тот не колебался бы ни мгновения, и если бы посчитал нужным, сразу же пустил в ход свою плеть. Я опасалась, что в этой ситуации, он именно так и поступит. К моему великому облегчению, натешившись вдоволь, женщина, развернулась, и сойдя с платформы, неспешно пошла дальше вдоль по улице.

– Ну, и что здесь произошло?
– спросил служащий Архона, подойдя ко мне через некоторое время.

– Я заговорила с ней, Господин, - сразу призналась я, назвав его «Господином», поскольку он, как и парни, что поймали меня на окраине земель Виктэль Арии, быстро прояснил мне, что я должна обращаться к нему с уважением рабыни, и его нисколько не интересует, считаю я себя свободной или нет.

– Но она же - свободная женщина, - прищурился он.

– Да, Господин, - вздохнула я, и звякнув цепями, наконец, решилась опустить ноги на платформу.