Вечером к Арбалету пришли уральские ребята. Пришли опять вчетвером. Арбалет был рад, что они крепко держатся вместе. Все – бывшие спортсмены, отмороженные подвижники преступного мира, воспитанные и закалённые в уличных бригадах, неоднократно проверенные в опасных ситуациях.

– Братан, – начал Димыч, – Мы уже говорили… Короче, чтобы меньше было разных проблем, мы решили здесь не колоться. Конечно, тянет, и они бы, местные авторитеты были бы рады, если бы мы сидели на системе, и потеряли свою силу и лицо. Сколько раз блатные предлагали нам наркоту бесплатно, может и с подачи оперов, чтобы мы потом тянули деньги с родины, со своих родных. В общем, у нас на это табу…

– А ты, лихой братан, как на это смотришь? – спросил Кулан, перебивая Димыча, – ты с нами, или попрёшь играть в блатные игры?

На душе у Арбалета была такая неописуемая радость, что есть ещё братва, близкая ему по духу.

– Конечно, я с вами. Будем вместе держаться до конца.

Чтобы иметь друзей, надо самому уметь быть другом. Чувство огромной радости переполняло Арбалета. Теперь он не одинок в своей борьбе.

– Да вместе мы горы свернём. Куланчик, а ты чем занимаешься?

– Да. У нас за бараком – спортгородок: турники, брусья, мешок. Смастерили макивару. Народу, правда туда немного, все на движухе, но есть ещё бойцы, тренируемся.

Они опять принесли Арбалету чай, курево, конфеты. От себя отрывали, но старались поддержать в самое трудное время, чтобы он ни в чём не нуждался. Молодцы! «Ух, быстрей бы с этого карантина выйти в отряд». – про себя торопил события Арбалет. Ну, хоть что-то радовало.

И сразу вера в себя возрастала. Теперь он был не один, а со своими друзьями, которых он знал очень хорошо, и цель у них была одна: жить по-другому и не возвращаться к прошлому. Но враг силён и коварен, и ещё неизвестно, чем закончится эта неравная битва.

А пока – обычные зековские будни с неотделимыми от них разборками, драками, в общем, со своей специфической жизнью, ограниченной лагерным колючим квадратом.

Арбалет быстро восстанавливал свои прежние силы. Он не курил, каждый день занимался на карантинном турнике. Необходимо было подготовить себя ко всему в этом отдалённом от дома лагере. Главное, он был уже не одинок на своём пути, а когда ты не один, силы удесятеряются. Очень важным было и приобретение опыта в борьбе со своей слабостью.

Кроме регулярных интенсивных тренировок, чтобы отвлечь свой разум от мучительных и бесплодных раздумий, он брал книги из зоновской библиотеки, где, на удивление, был не только порядок, но и весьма приличный выбор литературы. Вёл переписку с отцом, подробно описывая ему все прелести своей беззаботной жизни на этом замечательном шахтёрском курорте. Его радовал каждый проведённый в этом бедламе день. День свободы. День без наркотиков. Он с интересом играл в свою игру, и не чувствовал себя в заключении. Он понимал, как нужна ему эта передышка для скрупулёзного анализа и переосмысления всей своей прошлой жизни.

И что примечательно, весь лагерь сидит на игле, все играют в самоубийственные демонические игры, а они, горстка храбрецов, бесстрашно встали на борьбу с окружающим их со всех сторон злом. Тем, кто в колонии садится на иглу, никогда не известен итог этого «сиденья». Может быть, придётся кончить свои дни за дозу на чьем-нибудь пере, можно и сдохнуть на кумаре в изоляторе под удары озлобленных оперов. За кайф приходится платить вдвойне. Провидение послало наших друзей в самую чёрную задницу, где собрались самые гнойные отморозки, самые твердолобые изгои нашего общества. И они должны пройти выпавший на их долю путь достойно, укрепив свой дух опытом борьбы. Они надеялись и верили, что смогут преодолеть всё. Для этого они и объединились в самом эпицентре событий, в самом логове ненасытного зверя. А уж искушений на каждом шагу было у них предостаточно: то одни предлагают, то буквально под носом варят своё вонючее варево другие страдатели…

Необходимо было в процессе борьбы научиться спокойному, ровному отношению к явно враждебному наркопоглощённому окружению, и заниматься, не отвлекаясь на соблазны, своим делом. Жизнь ведь продолжается. Несмотря ни на что: воюешь ты или уже смирился в кабале. Она равнодушно обходит то место, где ты торопишься что-то изменить, пока не поздно.

На улице – крепчающий с каждым днём сибирский морозец. Вечерний сумрак всё раньше переходит в непроглядную северную ночь. Тихо, безрадостно планируют с вольного неба снежные комочки. Даже решёток, плотно окружающих жизненное пространство, почти не видно… Арбалет с наслаждением работает на турнике. Раскованно, со спортивным вдохновением выполняет различные упражнения и… забывает, что находится в тюремных застенках. Разум его свободен. А окрепшее тело благодарит своего хозяина за заботу, за напряжённый физический труд, только после которого оно испытывает истинное удовольствие. Между упражнениями Арбалет ходил возле турника туда-сюда и думал.

Он благодарил всевидящего и всемогущего, своего великого бога Рода, что он не оставляет его в самые тяжёлые времена, что с великодушной дальновидностью открывает ему глаза на окружающий мир, на происходящие в этом мире, непостижимые для простого человеческого разума, явления и события. Именно по божественному откровению Арбалет осознавал истинную свободу не как призрак, парящий где-то по другую сторону колючей изгороди, а как реальность, живущую в его душе и сердце…

А вся зона вокруг получает другие «удовольствия». Наркотиков – полное и разнообразное изобилие. Взять или купить можно в любое время дня и ночи…