Должно быть, прошло порядочное количество времени. Ноги у него постепенно затекали, а глаза медленно прикрывались — веки становились будто чугунными. Ему хотелось спать, но в то же время он понимал, что не заснёт, пока не увидит свою маму и не убедится, что с ней всё в порядке. То и дело он опирался маленькими вспотевшими пальчиками о стену, чтобы ненароком не упасть, и подавлял в себе желание подойти к Ино и склонить голову к ней на колени. Может быть, если бы он немного подремал, время пошло куда быстрее?..

Губы мальчика приоткрылись, и с них слетело немного сонное дыхание. Тут же Юки резко открыл глаза, чтобы не заснуть, и тихо кашлянул, посмотрев в сторону двери. Триста двадцать восемь. Позолоченные аккуратные циферки поблёскивали в сете периодически мерцающей трещащей лампы. Обстановка постепенно нагнетала, становилось куда хуже, чем было пару минут назад. Лоб мальчика немного покрылся холодным потом, и Юки поспешил его вытереть тыльной стороной запястья. Руки начинали дрожать, и ноги заныли, будто приказывая хозяину идти в сторону желанной для них скамейки, чтобы прилечь. Навалилась такая отвратительная и липкая тяжесть…

Наконец эта злосчастная дверь открылась, и в коридор третьего этажа вылился яркий свет. Юки вытаращил глаза, немного отступив в сторону. Сердце бешено забилось о рёбра, он заметил, как Ино и Сай встрепенулись, встав около скамейки. Девушка покусывала нижнюю губу, тяжело дыша, и Сай старался успокоить её, прижав к себе, обняв за плечи. Нет, слишком напряжённо… почему никто не выходит? Вытаращив глаза, мальчик с надеждой посмотрел в сторону Ино и Сая — сон у него как рукой сняло. Губы мальчишки приоткрылись, когда показалось несколько медсестёр, которые вывезли на каталке тело… явно живое тело.

Её розовые волосы разметались по каталке, свешиваясь неаккуратными сосульками вниз. И Юки запросто узнал эти волосы — ему не составило труда догадаться, что это его мама. Закричав то ли от восторга, то ли от боли одновременно, он ринулся в спешке за медсёстрами, тут же натолкнувшись на безразличие этих молодых девушек: красивыми глазами, но такими, казалось для него, алчными и жестокими, они переглядывались между собой и то и дело бросали на мальчугана короткие взгляды. Кто он для них сейчас? Какая-то маленькая букашка, которая пытается схватить свою маму за руку и почувствовать, что она и вправду тёплая…

– Куда вы везёте мою маму?
– в отчаянии крикнул Юки, всхлипнув и вновь бросившись за ними: ноги стали будто ватными и не желали слушаться своего маленького хозяина. Когда такое было? Часами напролёт он готов был бегать, играть и прыгать, а сейчас… сейчас даже не может сделать шага в сторону своей мамы, лежащей безвольно на каталке.

Эти медсёстры не обратили на него никакого внимания, ускорив шаг, и отправились дальше по коридору, о чём-то переговариваясь нервными голосами, оглядываясь на маленького мальчика. Следовало ожидать — теперь он больше её не увидит. От этого хотелось разрыдаться, буквально упасть прямо на пол и с такой ненавистью и яростью ударить его прямо маленьким кулачком… чтобы буквально разбить костяшки в кровь — хоть куда-то деть эту невыносимую душевную боль. Растерявшись, он бросился к Ино, схватив блондинку за ноги и крепко обняв её:

– Куда они её увозят?

Нужно было непременно успокоить его — видеть Юки в таком расстроенном состоянии было невыносимо: красные от слёз глаза, побледневшее лицо, растрёпанные волосы и приоткрытые в надежде пухленькие губки. Ино даже ахнула от лёгкого испуга, посмотрев в сторону побледневшего вмиг мальчика. А что чувствовала она в этот момент? Точно такую же горечь… зато была полная уверенность того, что Сакура, по-видимому, жива. Блондинка присела на стоящую рядом скамейку, взяв мальчика за руки, и ободряюще улыбнулась ему, принявшись поглаживать маленькие трясущиеся ладошки.

– В палату, отдыхать, - сообщила девушка, обняв наконец ребёнка, крепко прижав его к себе.

Она буквально чувствовала, как дрожит это хрупкое маленькое тело, и Юки обнял её в ответ, пусть немного неуверенно, зарываясь маленькими пальчиками в платиновые волосы. Прикрыв глаза, он всхлипнул, ощущая, как женские ладони принимаются гладить его по чёрным густым волосам. «В палату, отдыхать», - повторил он про себя сказанные Ино слова, как-то облегчённо вздохнув, Значит, с мамой всё было хорошо, верно? Тогда почему её увезли от него так быстро? Почему даже не дали посмотреть на неё и погладить по руке? Ино и сама сдерживалась от того, чтобы не заплакать — Юки не должен видеть её слёзы. Тяжело выдохнув ртом, она крепче прижала к себе мальчика, немного выпрямившись. Он уткнулся ей в живот, всхлипнув и обняв за талию, прикрыв длинные ресницы. Постепенно они задрожали, и на них стали скапливаться слезинки - верный признак того, как расстроен маленький мальчик.

Однако это было ещё не всё. Из операционной вскоре вышел мужчина в длинном белом халате. Он был высоким и стройным, то и дело потирал ладонями широкие плечи, которые явно затекли от тяжёлой операции. Тяжело вздохнув, он прикрыл дверь светлой просторной комнаты, слегка покачав головой, и оглядел чёрными глазами присутствующих: больше всего его поразил маленький черноволосый мальчик, тут же воззрившийся на вышедшего мужчину. В этих глазах была какая-то неприкрытая злоба… и сам он надул губки, обиженно нахмурившись, будто бы Саске — самый последний для него человек. Судя по всему, так и было: Юки понимал, кто причинил маме сильную боль. Конечно, это сделал только что подошедший высокий мужчина с чёрными глазами, такими же, как и у самого Юки, и, как оказалось, чёрными густыми волосами… точно такими же, как и у самого Юки.