Он направился к ней около девяти вечера, когда сумерки только-только начинали сгущаться. Нет ничего лучше лета, в особенности потому, что темнеет слишком поздно. Учиха любил это время года: Сакурой и тем, что она рядом, он мог наслаждаться куда дольше, чем обычно. Зимой она частенько убегала от него и стремилась домой, потому что быстро замерзала в силу особенностей организма, но летом Харуно готова была проводить с ним целые дни — был бы только этот день не занят серьёзной и кропотливой работой по отделке комнаты.

Нет ничего лучше лета и потому, что на улице постоянно шумно. А этот беззаботный детский смех, такой радостный, такой свободный — вам когда-нибудь доводилось слышать столь непорочный и столь не обременённый заботами смех во время учёбы? Саске никогда не замечал этого, а вот Сакура частенько обращала внимание на подобную мелочь летом.

В руках он держал три сладко пахнущих нарцисса — нет ничего лучше, чем принести её любимые цветы и извиниться. Саске знал, что она его простит, — по-другому поступить Сакура никак не могла. Быть может, от трогательности события прослезится и снова станет обнимать его, уткнувшись покрасневшим от переживаний носом в плечо. А быть может, примет молча от него нарциссы и станет подносить к носу, вдыхая сладкий аромат. Саске точно не был уверен — реакция Сакуры, хотя будет она непременно положительной, была для него непредсказуема.

Как и всегда, на нём были надеты джинсовые бриджи чуть ниже колен, такие привычные чёрные кеды с белыми носками и майка серого цвета. Саске казалось, что нужно было одеться поприличнее, раз он направлялся к Сакуре с извинениями, но подумал, что она и сама выглядит наверняка почти так же. Улыбнувшись себе под нос, он снисходительно покачал головой, сунув свободную руку в карман бриджей. Мимо промчались какие-то особенно шумные дети, принимаясь играть с воздушным змеем, и Саске проводил их взглядом, улыбнувшись. Иногда он жалел, что находится в том возрасте, когда надо что-то усложнять. Если посмотреть на детей — у них всё становится простым: они хотят стать взрослыми, но не понимают, что от этого их жизнь станет только сложнее.

Подойдя к дому Сакуры, он поднялся на такой знакомый этаж, проскочив вместе с каким-то молодым человеком в костюме. Очевидно, он направлялся домой, к семье, и когда Саске зашёл в лифт вместе с ним, то невольно задержал на нём свой взгляд. Выглядел молодой мужчина крайне измождённо — то ли из-за того, что ему ненавистна работа офисной крысы, то ли потому, что крайне не хотелось идти домой, где его ждала точно такая же бытовуха. Учиха, выйдя, искренне посочувствовал ему: куда больше он сейчас должен бы был переживать за самого себя и за то, как его примет Сакура, а судьба этого мужчины, что поехал дальше, искренне его волновала.

Остановившись напротив такой знакомой двери, он тяжело вздохнул, вынув руку из кармана и принявшись звонить в дверь. Два коротких звонка и один длинный — привычная комбинация для Саске, когда он приходил сюда. Голову снова посетили воспоминания того, как он прибегал к ней десять лет назад, как тащил её зимой на улицу, предварительно закутывая так, чтобы она не замёрзла, как начинал катать её в снегу и при этом заливаться громким хохотом… Мужских губ коснулась едва заметная усмешка, и Учиха опустил глаза — всё это было для него настолько тепло и ценно, что даже пахло по-особенному, и он с уверенностью мог сказать, что даже мысли, даже воспоминания могут источать свой прекрасный аромат.

Он думал, как извиниться перед ней. Что следует сказать, как это преподнести, как лучше подарить ей цветы — неожиданно или, наоборот, так, словно она их ждала довольно давно. Слегка усмехнувшись, он всё-таки отверг вариант вставания перед ней на колени и пения серенады — это лучше оставить для особенно грубого случая вины перед ней, но никак не сейчас.

— Кто там? — взволнованно спросила Сакура, притаившись под дверью и наверняка уже зная ответ на свой вопрос.

Потому что звонить двумя короткими и одним длинным звонком мог только Учиха Саске — её лучший друг и просто отличный товарищ.

— Я, — слегка улыбнувшись, он опёрся рукой о косяк, ожидая, когда девушка откроет дверь.

Сакура же радостно вытаращила глаза по ту сторону двери. Она широко улыбнулась, удержавшись от того, чтобы не захлопать искренне в ладоши — иначе бы Саске это попросту услышал. Посмотрев в глазок, Харуно закусила нижнюю губу, привстав на носочки: кажется, Учиха пришёл не один, да ещё и с цветами. «Интересно, он просто подлизаться намерен или?..» — размышляла про себя Сакура, отстранившись от дверного глазка и закусив ноготь на мизинце.

Впрочем, Сакура действительно думала над тем, чтобы послать его куда подальше: заявился тут, понимаете ли, с цветочками и надеется, что она его примет с распростёртыми объятьями. Хотелось, с одной стороны, растоптать гордость Саске и возвысить над ним свою. «Вот из-за этого у нас и появилась проблема во взаимоотношениях», — оборвала нить своей мысли девушка, покачав головой.

— Секунду, — усмехнувшись, она осмотрелась по сторонам, заметив, что рубашка Учихи — с которой, кстати сказать, она спала целую ночь, положив рядом, будто влюблённая малолетка — лежит на диване.