— Насколько я понимаю, — на этот раз китаянка самостоятельно вышла из задумчивого грогги, — в подобных случаях обычно ищут проводника. Но…

— …проводники в Запретные Земли ценят свои услуги очень высоко, — закончил я. — Хорошие проводники. А плохие — далеко не самый приятный способ самоубийства.

— Я догадывалась об этом.

— Денег же, как я понимаю, у тебя за последние часы не прибавилось? — произнес я, почти не сомневаясь в ответе. Однако тут Лисса меня удивила.

— Наличных — нет.

— А «не наличных»?

— У меня появился мул.

— Мул… — озадаченно пробормотал я. — Мул, это, в общем, хорошо… наверно. А где ты его взяла?

— Выиграла.

Тон, которым это было произнесено, явно не предполагал более детальные пояснения.

— Значит, у тебя теперь есть мул. А у меня… — сняв шляпу, я подцепил ногтем край подкладки, пошарил — и протянул девушке свой улов.

— Вот. Десять долларов, мой вклад в наш совместный бизнес.

— Большие деньги. Но, боюсь, мы долго будем искать проводника, который согласится за них пройти с нами больше одной мили.

Это было неизбежно, и все же я не смог сдержать вздох.

— Я знаю, где нам найти проводника. Спустись вниз, перейди улицу, зайди в салун к Маку и скажи, что тебе нужен гоблин по имени Толстяк. И лучше сделать это прямо сейчас.

Старый Джим Хогбен любил травить мальчишкам всякие байки. Среди прочего у него была история про снежный буран, который застиг его и Дэна Буна на Дороге Диких мест. [4] По его словам, они тогда съели весь верх своих сапог и даже начали варить подошву — но тут на их лагерь вышел тролль с оленьей тушей на плече.

Сегодня мне представился случай узнать, что в одном старый Хогбен говорил чистую правду — голенища сапог действительно преотвратны на вкус.

По крайней мере от меня не требовалось их жрать — снежные бураны в Погребальнец заглядывали не чаще президентов. Просто на стену около башни надо было подняться очень тихо.

Раз-два-три-ай-больно-четыре! К счастью, возводили стену явно не гномы — с коротышек бы сталось не только выровнять глину, а еще и зашлифовать её до зеркального блеска. После чего покрыть глазурью, для сохранности. Вот по такой стене я бы и за сто лет не взобрался. А тут — где не уступ, там трещина или выбоина. Либо зомби делали, либо мексиканцы…

— Мисс, ваше право, но…

— Если право действительно мое, то почему ворота до сих пор заперты?!

До ворот было три десятка ярдов, но поскольку разговор уже перешел в стадию повышенных тонов, слова доносились вполне отчетливо.

— Поймите, мисс, я всего лишь хочу предостеречь вас. Пограничье и так не самое подходящее место для юной леди, а уж путешествовать в обществе зеленошкурого…

— Ы-ы, промежду прочим, кому в чьем обществе тута опаснее…

Часовой был не из людей шерифа — я не мог знать это наверняка, но для подручного Шарго он вел себя слишком уж пристойно. Похоже, Толстяк снова оказался прав, предсказав, что с первыми лучами солнца шериф отправит в погоню всю свою банду.

— Открывайте ворота.

— Право же, мисс, вам не стоит выходить наружу…

В таком виде, мысленно закончил я. Наряд Лиссы неплохо подходил для пускания пыли в глаза за столиком в салуне, но за воротами он становился отличной мишенью для пыли реальной. Впрочем… каждый сам решает, что ему дороже, красота или удобство. Я бы вот не отказался от пальто из кожи хамелеона — чтобы раствориться на фоне стены. Ну и мифрильной жилетки на случай, если кожа окажется недостаточно проворной по части маскировки.

Медленно, дюйм за дюймом я втянул свою бренную тушку на парапет. Сейчас часовой на башне был прямо надо мной. Если он хоть на миг опустит голову…

Хлопок был негромкий — так обычно стреляет маленький дамский пистолетик или аналогичная хлопушка, способная больше разозлить, нежели уложить. Мне, впрочем, едва не хватило и этого — сердце прыгнуло к горлу, затем провалилось в пятку… а затем волна запаха докатилась до меня. Это был не выстрел, это была похлебка из бобов на завтрак… но лучше бы это был выстрел. Бу-э-э…

К счастью для часового, лестница на башню была деревянной, лезть по ней пришлось осторожно и, соответственно, медленно. К финалу подъема я уже остыл настолько, что, увидев долгожданный затылок, «приложил» к нему не револьверную рукоятку, а куда более гуманный предмет — кроватную ножку, завернутую в кусок одеяла. Лучшее в мире снотворное, кто не верит — можете испытать сами!

Затем я сделал глупость — сначала тщательно связал часового и только затем сообразил, что затянул узлы поверх сапог. Правда, они выглядели размера на два больше моего, но все равно — лучше было бы иметь хоть какую-то запасную обувь. Мне ведь предстоял марш по каменистой пустыне, тамошние же обувных дел мастера скорее пустят мой скальп на свои мокасины.