Я же… некоторое время просто стоял с распахнутым настежь ртом, пытаясь хоть что-нибудь понять в произошедшем. А затем разом взял и выбросил все посторонние мысли прочь из головы. Что бы это все ни значило, эта проблема может подождать.

Песок уже успел здорово нагреться — жар чувствовался даже сквозь плотную ткань брюк. Пришлось скидывать пончо и использовать его в качестве подстилки — впрочем, за последние дни в него набилось столько песка и пыли, что вряд ли там поместится еще что-то. Зато теперь можно было спокойно лежать, недолго, конечно, но я и не рассчитывал тут особо залеживаться — Лисса и всадники уже почти сошлись.

Я сдвинул планку прицела на «100» и приник щекой к прикладу, старательно выцеливая черные фигурки. Ближе… ближе… вот они остановились перед Лиссой… разговаривают.

Бандиток было три, как и говорил вечность назад Мак Хавчик. Я обозначил их для себя по цвету — черная, белая и желтая, поскольку каждая старательно выдерживала выбранный оттенок не только в одежде, но и в конской масти. К сожалению, черная — наиболее вероятный кандидат на роль атаманши — остановилась точно перед китаянкой, так что мне пришлось выбирать между белой и желтой. Чуть поколебавшись, я принялся выцеливать белую — ничего личного, просто мушка четче видна.

До них сейчас было чуть больше сотни ярдов. Слов я не различал, но похоже было, что разговор ведется спокойно, без перехода на повышенные тона — и в какой-то момент у меня даже затеплилась надежда, что все не так уж страшно и даже с этими уж-жасными Адскими Сестричками можно разойтись по-доброму.

…пока там, впереди, не сверкнули три неяркие вспышки, миг спустя докатившиеся слитным треском выстрелов.

БУУУМ!

Я еще успел удивиться — какого тролля меня так подкинуло… и где дым от выстрела. А потом почувствовал, что с правым плечом что-то не так, очень сильно НЕ ТАК — и заорал.

— Оу-у-у-а-а-а!

Беглый взгляд на бандиток показал, что и там карабин сработал не менее сокрушительно, свалив белую Сестричку вместе со вставшим на дыбы конем. Подвывая от боли, я передернул затвор…

— Бежим!

— Ты — жива?!

— Нет, я уже дух бесплотный! Скорее, кре… Кейн, они вот-вот справятся с лошадьми.

Закинув карабин на пока еще целое плечо, я подхватил накидку и запрыгал по камням, отчетливо понимая: шансов добежать наверх у нас почти что и нет.

«Пули свистели у нас над головами» — не знаю почему, но большинство ветеранов у нас в городке начинали свой рассказ именно с этой фразы. И неважно, шла ли речь о Фридериксберге, Кровавом Угле, Подкове Мула или битве за Атланту. Некоторые, впрочем, заменяли пули на ядра или картечь.

Сейчас я так ждал этого свиста, что едва не пропустил миг, когда первая пуля Сестричек, буквально взорвавшись на склоне между мной и Лиссой, осыпала нас веером острых каменных щепок.

Эти пули не свистели. Они гудели, словно стая рассерженных шмелей. Над головой, по бокам, под ногами… вокруг нас. Пока — вокруг.

Думаю, нас оттуда вытащило чудо. Нет, конечно, были у него и более земные помощники. Например, юбка Лиссы, та самая, размалеванная в стиле лесных орков — за мишени подобного раскраса глаз сам по себе цепляется, будто блесна за пучок водорослей. Еще — то, как Лисса прыгала по склону. Уж не знаю, волк она во второй ипостаси, шакал или кто еще, но где-то среди предков точно не обошлось без кролика Джека.

Нам помог Толстяк, начавший палить из «винчестера». И неожиданно поднявшийся ветер.

Но и все вместе взятые, эти доводы навряд ли могли перевесить чашу судьбы в нашу с Лиссой пользу. В мою — так уж точно.

Так что я до конца дней своих буду считать: там, на склоне безымянной горы посреди Запретных Земель, меня спасло истинное чудо.

Чудеса закончились наверху, в каких-то трех десятках футов от спасительных валунов, когда очередной шмель ткнулся мне в бок. Вроде бы несильно — но колени у меня вдруг подкосились, а солнечный свет померк. Я еще успел увидеть, как прижатая к ране ладонь становится красной… почувствовать, как падаю — и ничего больше.

Меня похоронили. Жуткая тяжесть сдавила со всех сторон, я не мог вдохнуть, шевельнуть даже пальцем… или все же нет? Сквозь щелочки век пробился солнечный свет — значит, я наверху, просто не могу пошевелиться — словно паралитик. Перебило позвоночник? Видел я одного такого: прикованное к креслу растение, живая голова на мертвом теле — по мне, так уж лучше сразу наповал, чем такое существование. Затем на мою ногу опустился чей-то сапог, я ойкнул, дрыгнулся и понял, что меня просто-напросто связали.

— Очнулся?

— Да… кажется… — прошептал я.

— Гы-ы. Знаешь, эй-парень, я был почти уверен, что эта парочка передерется над твоей тушкой. Ну, на предмет великой чести доволочь раненого, гы-гы-гы, героя до укрытия. Ан нет, обошлось, хотя шипели они друг на дружку так, что любое змейство за своих признает.

— У него была открытая рана, — сказала китаянка. — И я не была уверена, что вам… что Венга сумеет удержать себя в руках.

— Я могу себя контролировать, — сухо произнесла вампирка. — Хотя, когда крови много, это сложно.