Поэма относится к юношеским годам Пушкина, она не была завершена и при жизни не печаталась. Является пародией на популярное в то время житие Иоанна Новгородского. Датируется летом 1813 года.

Единственный источник текста – беловой автограф в архиве князя А.М. Горчакова. Впервые был опубликован в «Красном Архиве» в 1928 году, а в изданиях сочинений поэта поэма появилась только в 1930 году. С этим произведением связана весьма забавная история, которая очень ярко отражает нравы света пушкинской поры. Пушкин писал «Монаха», когда ему было примерно 13–14 лет, поэт был воспитанником закрытого учебного заведения со строжайшими монастырскими порядками, где и протекал болезненный, всегда острый период взросления – превращение мальчика в мужчину. Строгие порядки лицея не позволяли мальчикам вести вольную жизнь, постигать «любовную науку» естественно, поэтому среди воспитанников Царскосельского лицея чрезвычайно было популярно всё, что хоть немного приоткрывало тайную завесу: гравюры французских романов, «неприличные» открытки, обнаженная натура скульптуры и живописи, эротическая поэзия и т. п.

Так, в то время был невероятно знаменит поэт и переводчик Академии наук, ученик Ломоносова и не последняя фигура в научном мире – И.С. Барков. Иван Семенович писал пошлые, эротические стихи, часто небольшого размера (четверостишия) и славился своим образом жизни, полного разврата и пьянства. Считается, что «Монах» был написан в подражание Баркову (в тот же период Пушкин посвятил ему стихотворение «Тень Баркова»).

До 1928 года ходило множество версий того, куда же делась рукопись «Монаха». Произведение присутствует в воспоминаниях, письмах (например, письмо Вяземского И. Тургеневу: «Сделай милость, скажи племяннику, чтобы он дал мне какого-то своего «Монаха» и «Вкруг я Стурдзы хожу» и всё, что есть нового»). А самой рукописи в глаза никто не видел.

Самая распространенная версия – поэт уничтожил рукопись по совету одного из старших товарищей. Вторая, чуть более уточняющая: «Пользуясь своим влиянием на Пушкина, князь Горчаков побудил его уничтожить одно произведение, «которое могло бы оставить пятно на его памяти». Есть также версия, что Пушкин отдал прочесть рукопись Горчакову, а тот сжёг её по причине того, что поэма порочит его имя (эта версия принадлежит самому Горчакову). Также существуют различные вариации из серии «Пушкин послушался Горчакова и сам бросил в огонь «Монаха». Но дело в том, что всё это долгое время (примерно 114 лет) нетронутая и девственная перед пушкинистами рукопись лежала в архиве Горчакова вместе с другими ценными лицейскими реликвиями. Горчакову было за восемьдесят, когда он распространил слух о том, что «Монах» уничтожен. Можно было бы списать это некрасивое обстоятельство на старческий маразм, если бы не дальнейшие приключения поэмы. Современники писали о князе Горчакове как о тщеславном старике, которому льстила близость к поэту, причастность к культурной жизни, но все замечания князя по поводу того, что его эстетические и критические воззрения Пушкин невероятно ценил, являются, скорее всего, плодом гордыни. Но факт остается фактом – несколько потомков светлейшего князя и после его смерти отказывали исследователям-пушкинистам в рукописи. Из статей и воспоминаний пушкинистов:

«Чечулин, по моей просьбе, говорил с владельцем рукописи, но кн. Горчаков ответил, что не может исполнить моё желание, хотя и вполне сочувствует ему, потому что связан распоряжением деда, запретившего показывать рукопись кому бы то ни было из «посторонних». Мне было сообщено, что рукопись не может быть показана мне, но и никому никогда не будет показана». (Н.О. Лернер).

«Да, трудненько было вести дело со «светлейшими». И мне пришлось через того же Чечулина ходатайствовать о сообщении мне автографов посланий Пушкина к Горчакову: Чечулин любезно сообщил мне, что автографы имеются, но показаны быть не могут. Выходили одно за другим издания сочинений Пушкина, где печатались по неисправным спискам послания поэта к Горчакову; государственный канцлер любил декламировать их, но не снизошел к просьбам издателей и исследователей, хотя между ними были даже и воспитанники того лицея, который был окружен ореолом в воспоминаниях всех лицеистов – не соблаговолил даже показать, только показать эти рукописи». (П.Е. Щеголев)

Наконец рукопись освободили из темных углов архива Горчаковых. На свет показалась тетрадка в четверть писчего листа серой, с синеватым оттенком бумаги, сшитая цветной шелковой ниткой, почти без исправлений, а те, что есть, сделаны самим автором. Источником вдохновения и литературным образцом послужил Вольтер и его «Орлеанская девственница».