Она сделала пару шагов, перед тем как услышать, что Колин пошел за ней. Если он и был удивлен ее реакцией, то этого не показал, и они продолжали путь в тишине. При каждом шаге рука Колина касалась ее. Немного погодя, он перестал притворяться и сцепил их пальцы вместе. Так же бережно, как в первый раз.

Он наклоняется, чтобы встретиться с ней взглядом:

– Ты все еще в порядке? – он сказал это так восхитительно, как-то умудряясь выглядеть сильным, но в тоже время неуверенным в себе. Она смогла только кивнуть, переполненная чувствами от простого прикосновения. Его кожа такая живая и горячая, кажется, что она может ощутить, как при каждом сердечном сокращении кровь бежит по венам.

Он широко улыбается:

– Так если ты не можешь покидать кампус, где же ты живешь?

Люси отвела его к себе домой и была впечатлена, когда его совсем не удивило, что она живет в заброшенном сарае за школой. Она зажигает небольшую керосиновую лампу в углу и, вытянув перед собой руку, почти касается противоположной стены.

– Вот он, мой дом.

Он садится на старую скамейку, а она устраивается на другой стороне и рассказывает ему о своих воспоминаниях. Эти фрагменты непоследовательные и бесполезные, но он слушает, будто это какая-то захватывающая история. Когда она начала рассказывать свои воспоминания с момента появления тут, то заметила легкое разочарование на его лице, словно ему было жаль, что ее реальная жизнь здесь так быстро оборвалась. Он смотрел и слушал, облокотившись на стену сарая.

Она рассказывает, как сидела на улице и наблюдала ежедневную монотонную студенческую жизнь, и она им даже нисколько не завидовала, только было чувство, что она чего-то ждет. Люси говорит, что у нее не было желания найти своих родителей, хотя они все еще могут быть живы, и это ее немного беспокоит. Почему девушка не хочет присоединиться к своим сверстникам? Или почему нет желания найти свою семью?

Последние события она рассказывает вкратце:

– Я сказала, что мертва. Ты испугался. Я ходила по территории, заставляя себя держаться подальше от школы и потом… Ты пришел и нашел меня. Вот и все.

Он смеется.

– Я и не думал, что ты такая разговорчивая.

– А у меня не было желания с кем-то говорить.

Его улыбка меркнет, когда он по-настоящему оглядывает сарай.

– А ты не хочешь жить в более удобном месте? Так странно, что ты тут совсем одна.

– Мне здесь нравится. Это только мое место. Здесь чисто и тепло, и никто сюда не приходит.

Замявшись, он смотрит на телефон.

– Мне пора идти, – она наблюдает, как он стряхивает листву с колен. Он взглянул на нее, наклонив голову, и подмигнул. – Но я не могу оставить тебя тут.

– Я живу здесь почти три недели.

– Пойдем со мной, хотя бы сегодня, – он чувствует ее замешательство и готов надавить. – Пока мы не найдем тебе пару покрывал и не сделаем это место менее…

– Деревенским? – предлагает она.

– Я хотел сказать ужасным. Но можем и остановится на деревенском.

Она шла за ним, не смотря на свою легкость, не успевая за его шагом. Все сказанное как-то повисло между ними, и они шли в тишине, пока в лунном свете над верхушками деревьев не появилось очертание здания Св. Осанны. Мысль о комнате, уюте и ковре казались просто нереальными.

Комната Колина буквально кричала «здесь живет парень». Приглушенные тона, журналы о велосипедах и грязное белье. Маслянистые запчасти на столе, банка содовой, несколько наград. Под всем этим можно было увидеть архитектурный замысел: оконные рамы из темного дерева, отполированные в ручную. Встроенный в стену шкаф был забит газетами, запчастями и небольшой стопкой фотографий.

– Типичное мужское логово, – говорит она.

Колин садится на кровать, издав расслабленно-довольный рык, но Люси остается стоять. Ей хочется разглядеть его вещи. У нее было всего две школьные формы, пара ботинок и сарай. Она зачарована всеми его вещами.

– Коричневый матрас? И как это понимать? – улыбаясь, она проводит рукой по кровати.

– А мне нравится представлять, что я сплю в грязи, – шутит он. Она чувствует, что он наблюдает, как она изучает его одежду в шкафу. Закрыв лицо руками, он бормочет: – Джей и я… Мы не особые чистюли.

– Ну да, – она убирает пару носков, чтобы прочитать название лежащей на полке книги.

– Зато у меня простыни чистые, – он тут же откашливается, но она продолжает изучать его книги. Комнату густо наполняет неловкость. – Я не это имел в виду. Конечно, у меня чистые простыни, но для сна. О господи, забудь.

Люси тут же смеется:

– Я не сплю.

– Точно, точно, – немного помолчав, он спрашивает: – А ты не будешь скучать?

– Нет, мне приятно быть рядом с кем-то. И обещаю, что не нарисую тебе усы, пока ты спишь.

Колин широко улыбается:

– Но если соберешься, то рисуй, как у Фу Манчу. Если делать, то делать по-настоящему, – он встает и потягивается, и под задранной рубашкой виднеется часть живота. Сквозь нее проходит тепло, и ей становится интересно, он вообще понимает, как она реагирует на его тело. Подняв палец, он показывает, что идет чистить зубы.