— Надо же, всего несколько свиданий… и уже отношения?!

— Точно! — с удовольствием ответила Франческа. — Монти не боится обязательств.

— Ты хочешь сказать, что я боюсь?

— Кажется, единственное, чего ты не боишься, — это регулярно посещать бордели.

Нейл выглядел сбитым с толку. Ничего ей на это не ответив, он отвернулся к реке.

Франческа подумала: он еще имеет наглость показывать, что разочарован в ней. Она так злилась на него, что решила немедленно выяснить отношения.

— Что с тобой, Нейл? Ты высмеиваешь людей, но сам не выносишь критики? Так?

Он повернулся и пристально посмотрел ей в глаза.

— Откуда тебе знать? Ты ведь не ходишь той дорогой.

— Как бы не так! Я видела, как ты выходил из борделя на углу эспланады.

— Значит, ты решила, что я сплю с проститутками.

— Ты считаешь меня настолько наивной, чтобы поверить, будто ты ходил туда мыть окна?

Нейл тяжело вздохнул:

— Очевидно, ты уже составила мнение обо мне, поэтому, что бы я ни сказал, вряд ли ты его изменишь.

— Ты мало что рассказывал о себе, чтобы я хотя бы попыталась, ведь так? — Франческа вспомнила слова Монти из их последнего разговора. — Кто-нибудь когда-нибудь разбивал твое сердце, Нейл? Ты был помолвлен, и твоя нареченная бросила тебя? Именно это заставило тебя поклясться, что ты никогда не женишься?

Нейл в оцепенении смотрел на девушку, не зная, что и думать о ее умозаключениях.

— Нет.

— Но тогда почему ты так настроен против женщин?

— Да никак я не настроен. Я люблю женщин и люблю весело проводить с ними время.

Франческа закипела от ревности.

— Любишь?! Настоящая любовь не длится меньше недели. Настоящая любовь — это нечто большее, чем то, чем ты занимаешься в постели… с женщиной, которой ты платишь за услуги.

Не дожидаясь его объяснений, Франческа ринулась в свою каюту, чтобы он не мог увидеть ее слез.

Нейл остался стоять на палубе, опустив глаза в воду. Он всегда избегал серьезных отношений с женщинами, потому что главной обязанностью в его жизни была забота о Гвендолин. Он никогда не задумывался, что ради нее жертвует собственным счастьем, но раньше он ни к кому не испытывал такого сильного чувства, как к Франческе Каллаган.

Как только экипаж Монти остановился у дома в Дерби-Даунз, Реджина открыла парадную дверь и вышла на веранду.

— Добро пожаловать, Франческа! — от всей души поприветствовала она ее, спускаясь со ступенек веранды. — Мы так рады, что вы смогли приехать!

— Спасибо за… приглашение, миссис Рэдклифф, — поблагодарила ее Франческа. Она не могла не вспомнить их первое знакомство и не сравнить с сегодняшним теплым приемом. Разница была абсолютной. — Я… рада находиться здесь.

Узким коридорчиком Реджина провела Франческу в ванную комнату, посреди которой на изогнутых ножках стояла ванна, больше чем наполовину наполненная водой, от которой шел пар. В одном углу был стул, а в другом маленький шкафчик, на котором лежали полотенца и мыло.

Реджина опустила пальцы в воду.

— Вода хорошая. Я ухожу, а вы купайтесь, пока не остыла, — сказала она. — Обычно к столу мы переодеваемся, поэтому я приготовила вам несколько красивых платьев, которые вы сможете примерить.

Франческа не знала, то ли радоваться, то ли обижаться.

— Надеюсь, вы не станете возражать, — сказала Реджина, мило улыбнувшись. — Поскольку у меня нет… дочери, мне доставит громадное удовольствие подарить платье такой красивой девушке, как вы. — Она не хотела говорить ей правду сразу и выдавать планы Монти, который собирался жениться на ней, что означало, что однажды она станет Рэдклифф и ей придется жить согласно с их жизненными принципами и устоями. Это могло подождать до следующего раза.

Изложенное в такой учтивой форме предложение едва ли могло обидеть Франческу.

— Очень любезно с вашей стороны.

К тому времени как девушка закончила мыться, Реджина уже разложила на кровати несколько красивых платьев. Франческа любовалась ими, когда в комнату вошла Реджина с еще тремя платьями в руках.

Франческа перемерила несколько платьев, и все они были великолепны. Ей очень понравилось платье бирюзового цвета и другое — бархатное, красно-синее. Но одно выделялось среди прочих. Это было белое кружевное платье, прошитое бледно-голубой лентой.