— В качестве посла Франции,— сказал я,— меня больше всего озабочивает война. Итак, я желаю, чтобы влияние революции было по возможности ограничено и чтобы порядок был поскорей восстановлен. Не забывайте, что французская армия готовится к большому наступлению и что честь обязывает русскую армию сыграть при этом свою роль.

— В таком случае вы полагаете, что следует сохранить императорский режим?

— Да, но в конституционной, а не в самодержавной форме.

— Николай II не может больше царствовать, он никому больше не внушает доверия, он потерял всякий престиж. К тому же он не согласился бы пожертвовать императрицей.

— Я допускаю, чтобы вы переменили царя,— твердо сказал я,— но сохранили царизм.— И я постарался ему доказать, что царизм самая основа России, внутренняя и незаменимая броня русского общества, наконец, единственная связь, объединяющая все разнообразные народы империи.— Если бы царизм пал, будьте уверены, он увлек бы в своем падении русское здание.

Он уверяет меня, что и Родзянко, и Гучков, и Милюков такого же мнения, что они энергично работают в этом направлении, но что элементы социалистические делают успехи с каждым часом.

— Это еще одна причина,— сказал я,— чтобы поспешить!

В Петрограде солнечная погода, минус 3 градуса по Цельсию.

На всех фронтах — перестрелка и действия разведчиков.

Единение столичных войск и населения достигло в настоящий момент такой степени успеха над силами старого режима, который дозволяет приступить к более правильному устройству исполнительной власти.

— В Москве всеобщая забастовка, вся власть перешла в руки восставшего народа. Созданы Совет рабочих депутатов и Комитет общественного спасения.

— По полученным сообщениям, такие же события происходят в Харькове.

— Местонахождение Николая II до сих пор неизвестно.

— Вчера начал выходить орган Петроградского Совета «Известия». В первом номере опубликованы обращения исполкома Совета к населению, манифест ЦК РСДРП и другие воззвания.

— Братство дьяков г. Петрограда, посещающих лазареты раненых воинов, призывает духовенство к единению с народом.

— Аресты прислужников старой власти продолжаются.

— В Г. думу явился весь конвой его величества.

«Арестованных чинов наружной, тайной полиции и жандармерии надо доставлять в отделение комендатуры в манеж Кавалергардского полка. Член временного комитета М. Караулов».

ШУЛЬГИН. Я застал комитет в большом волнении. Родзянко бушевал.

— Кто это написал? Это они, конечно, мерзавцы! Это прямо для немцев... Предатели! Что теперь будет?

— Что случилось?

— Вот, прочтите.

Я взял бумажку, думая, что это прокламация.., Стал читать, и в глазах у меня помутилось. Это был знаменитый впоследствии «Приказ № 1».

Я почувствовал, как чья-то коричневая рука сжала мое сердце. Это был конец армии.

— Господа, да что же это происходит? Они что там, с ума сошли?

— Сошли, сошли! — закричал Родзянко.— Поезда мне не дали! Ну как вам это нравится? Заявили, что одного меня они не пустят, а что должен ехать со мною Чхеидзе и еще какие-то... Ну, слуга покорный, я с ними к государю не поеду! Чхеидзе должен был сопровождать батальон «революционных» солдат! Что они там учинили бы! Я с этим скот...— Родзянко осекся: в комнату вошел Суханов, а за ним Соколов.

— Что вы наделали, господа? — накинулся на них молчавший до сих пор Милюков.— Вы разрушили армию! Это же конец!

— Извините,— ответил Соколов,— это призыв к дисциплине. Приказ вводит разбушевавшееся солдатское море в новые берега. А ввиду самоустранения офицерства восстановление порядка можно провести только силами и средствами самих солдат.

В это время вошел полковник Энгельгардт и сообщил, что Родзянко требует к прямому проводу генерал Рузский из Пскова. Родзянко заявил, что один на телеграф не поедет.

— Пусть господа рабочие и солдатские депутаты дадут мне охрану или поедут со мной,— сказал он, обращаясь к Суханову и Соколову,— а то меня арестуют там, на телеграфе... Можно ли мне ехать, я не знаю, надо спросить господ рабочих депутатов.

— Конечно, можно,— ответил Соколов.

— Что ж! У вас сила и власть.— Родзянко вдруг страшно разволновался.— Вы, конечно, можете меня арестовать... Мне сегодня целый день грозят... Может быть, вы нас всех арестуете?

— Не волнуйтесь, Михаил Владимирович,— сказал Суханов.— Мы дадим вам надежную охрану, вы можете ехать совершенно спокойно...