Меня несло, но это было весело. Видимо, подействовала полученная энергия. Но кроме этого, я знала, ЧТО именно искать. Правда не знаю, как к такому «преступнику» отнесётся Тим, но главное, что тот будет.

— Идёт! — мы пожали друг другу руки.

Я даже без использования собственных талантов, видела, что Тим категорически настроен на свою победу и мой проигрыш.

***

В управление мы вернулись уже затемно. Собственно, рабочий день уже подходил к концу, и мне только осталось забрать из кабинета свой планограв и собираться домой.

Большой вечерний город играл сотнями огней и гудел от напряжения. А ещё, когда на город опустились сумерки, я почувствовала себя свободной и почти что всесильной.

Собираясь домчаться домой на своём планограве я подошла к выделенной для них полосе, но замерла, так и не раскрыв его, поскольку у обочины притормозил тёмно-синий гравимобиль и оттуда вышел никто иной как начальник Управления городской безопасности.

— Садитесь, — приказал он, открывая дверь пассажирского сидения.

Я удивлённо пожала плечами и послушно села. Он закрыл за мной дверь и, заняв своё место, тут же тронул грав с места.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Я подвезу вас до дома, — ответил он, бросив на меня короткий взгляд.

«Как много чести для обычного стажёра», — подумала я, но вслух ничего говорить не стала.

Иногда присутствуя на важных переговорах своего отчима, я усвоила простую истину — чтобы поддержать хорошие дипломатические отношения, не стоит спорить и язвить людям облечённым властью.

Как я и подозревала, мне не пришлось называть адрес. Шеф прекрасно запомнил его, когда читал моё дело.

— Благодарю за то, что подвезли меня… — начала я.

— Я могу к вам подняться, Альга? — прервал он меня.

По спине пробежал холодок. Чего он от меня хочет?

Навязчивое отношение ко мне шефа напрягало, и кого-либо другого я уже послала бы, но… скажите на милость, как послать своего непосредственного начальника поделикатнее?

— Я хочу поговорить без свидетелей и машина не лучшее место, — устало пояснил он, заметив моё замешательство.

В душе зашевелилось недоверие, но опустить барьер и проверить чистоту его намерений я боялась до дрожи.

— Хорошо. Идёмте, — сказала я, стараясь скрыть тревогу в своём голосе.

Только от Дэграна это не укрылось. Он криво усмехнулся и последовал за мной.

В полном молчании мы поднялись ко мне.

— Простите, что ничего не предлагаю. Некогда было даже в магазин наведаться, — будничным тоном произнесла я, включая в квартире освещение.

— Ничего страшного. Я хотел поговорить о том, что произошло в моём кабинете…

Я замерла и обернулась. Вижу, что дальше врать о плохом самочувствии нет смысла.

— Что вы почувствовали при рукопожатии? — спросил он напрямую.

Воспоминания о чувствах испытанных тогда, ударили по мне разрядом электричества и меня понесло.

— Кин Дэгран, а разве вы сами не догадываетесь? Вы очень долгое время храните в своей душе страшную боль и лелеете её, как великую ценность, что я поражаюсь тому, как она не разрушила вашу личность. Зачем вы пришли расспрашивать меня о том, что и так вам известно? Чтобы из чужих уст услышать то, насколько вы несчастны?

Он метнулся ко мне так резко, что отступив назад, я ударилась спиной и затылком о ближайшую стену. А этот зверь в человеческом обличье, схватил меня за плечи и придавил к жесткой поверхности.

Я не позволила панике захватить над собой контроль. Лишь флегматично постаралась не воспринимать столь незначительные болевые ощущения и посмотрела на начальника спокойным взглядом. Я не чувствовала вины за сказанное. И готова была повторить ещё раз.

— Пора отпустить прошлое, кин Дэгран. Кто та женщина, которую вы потеряли?

— Жена. И твари, которые убили её и нашего не рождённого ребёнка ещё не расплатились за содеянное.

— Но ваши боль и злость, не вернут их.

Он ослабил хватку, но ещё не отпустил.

— Знаю. Простите. Просто… вы первый человек, кто узнал то, что я чувствую на самом деле. Первый человек, по злой иронии судьбы так похожий на мою Ами, — проговорил он глухо.

Мне стало его очень жалко. Странно. Ведь раньше я этого чувства не испытывала.

— Если хотите, я заберу вашу боль, — сказала я, внутренне ежась, представляя тот миг, когда снова придётся убрать щиты.