— В любом случае у вас милая комната, в ней вы будете чувствовать себя хорошо, — заметила она. — Это ускорит ваше выздоровление.

— Чем скорее — тем лучше, — сказал он, перебирая врученную ею почту и методично сортируя ее по отдельным стопкам, разложенным на одеяле. — Вы, наверное, слышали последний разговор. Я хотел бы, чтобы вы взяли блокнот для стенографирования и записали под диктовку текст для факса, который надо будет сегодня днем отправить в Сиэтл.

Виктория пожала плечами.

— Скажите только, где взять блокнот, — и можно будет начать.

— В среднем ящике письменного стола. Вы можете составить заявку на необходимое вам и отдать ее Нилли. Вас познакомили с ним?

— Вы говорите о старом джентльмене, да? — кивнула Виктория, идя к письменному столу. — Миссис Причард представила его мне в прошлый раз.

— Полезный человек, — заметил О'Хари и снял очки. — А вы уже видели Тоби и Пэтти?

Эти имена она слышала впервые.

— Тоби проводит большую часть времени вне здания, — объяснил О'Хари. — Он поддерживает порядок во дворе.

— Задача не из легких, — вздохнула Виктория.

— Вы правы, но ему помогает Балди — один из тех, кто раньше служил у меня. Они вдвоем не дают участку, на котором стоит замок, зарасти. А Пэтти — это горничная, увлеченная сериалами американского телевидения не меньше миссис Причард. — О'Хари наклонился, чтобы посмотреть, нашла ли она все, что ей нужно.

— Все в порядке, — сказала она, показав разлинованный блокнот и ручку.

О'Хари изучал один из конвертов, словно хотел, не открывая, выяснить его содержимое.

— Поскольку вы будете вести всю мою переписку, — сказал он, — не взглянете ли на это послание?

Виктория взяла из его рук запечатанный конверт, отметив, что он был оплачен маркой для местной почты, и на нем не было обратного адреса.

— Ну что же, действуйте, — сказал он, отлично зная, что в нижнем левом углу было напечатано «ЛИЧНО И КОНФИДЕНЦИАЛЬНО».

Виктория ногтем осторожно вскрыла конверт и вынула из него сложенный листок бумаги.

— Они начали приходить примерно три недели назад, — произнес О'Хари, пока она изучала письмо.

Викторию передернуло от взгляда на примитивный рисунок цветным карандашом, изображающий петлю для повешения и уродливого человечка, обозначенного тремя буквами: «X. О. X.» Слева от фигуры были наклеены вкривь и вкось черные буквы, вырезанные из журналов и газет.

— «Сгори в аду», — прочла она вслух.

— Хорошо, хоть теперь вы знаете, во что можете быть втянуты.

— Ну и во что же?

О'Хари кивнул на листок бумаги.

— Нельзя сказать, что я популярен. По крайней мере, в глазах этой личности.

— До меня это уже дошло.

— Это письмо еще поспокойнее. Предыдущие были живописней.

Виктория перечитала записку, хотя в силу ее краткости ее легко было запомнить.

— Вы сообщили в полицию?

— Я воздержусь от этого, пока что-нибудь действительно не произойдет… если вообще что-нибудь случится, — ответил О'Хари.

— У вас есть какие-нибудь предположения насчет его автора? — спокойно спросила она, возвращая ему письмо. Виктория перебирала в уме возможные сценарии, и все они выглядели достаточно неприятно.

О'Хари хмуро взглянул на письмо.

— Пока нет. Но круг сузился.

— Круг чего?

В серых глазах О'Хари мелькнула какая-то тайна, затем он перевел взгляд на Викторию.

— Это дело рук человека, живущего в замке.

Сдерживаемый гнев, прозвучавший в голосе Виктории, лишь слабо отражал происходившее в ее душе. Она все отчетливей осознавала, что ее втягивают в нечто, к чему она абсолютно не подготовлена. Одной из причин нарастающей тревоги было все большее влечение, испытываемое ею к Хантеру, что нарушало всякие этические нормы. Этого Эллиот никогда бы не потерпел.

— Я не хотела бы играть роль графини Отчаяние, — сказала она, — но вы только что сказали мне, что вам по почте угрожают смертью, что полиция не в силах помочь и, далее, что вы знаете, чьих рук это дело. И вы бездействуете! Это ненормально! Особенно для того, кто может передвигать замки.

— Два ваших предположения из трех правильны, — беспечно согласился О'Хари. — Но если бы я знал, кто это делает, то уже принял бы меры, чтобы положить этому конец.

— Но разве правоты двух из трех недостаточно?!