Было и еще одно обстоятельство, которое Виктория вспомнила, возвращаясь к их разговору: что-то связанное с чьим-то нарушенным обещанием жениться на Пэгги, подтолкнувшим ее покинуть родную страну и отправиться вместе с Сином Майклом в Соединенные Штаты.

Виктории казалось странным, что вместо укрывшейся в раковине оскорбленной и робкой ирландки, больше подходящей на амплуа инженю, она увидела полную ее противоположность — развязную особу, злобно поинтересовавшуюся у миссис Причард, где находится Ян, еще один слуга Хантера.

Была ли она брошенной невестой или нет, Пэгги Гливи вряд ли могла рассчитывать на чью-то симпатию, а тем более на длительное чувство. Кто бы ни был ее жених, он мог благодарить судьбу за то, что свадьба не состоялась.

Девушка пока не заметила — а может быть, сознательно игнорировала — взгляд Виктории, оценивавшей ее столь подходящую для купального костюма фигуру, а также весь ее вызывающий облик: сшитые на заказ джинсы и красный свитер, подобранный под цвет губ и усиливавший черноту длинных густых волос. Она казалась бы неотразимо великолепной, решила Виктория, если бы ее красота не была столь откровенно поверхностной.

— Где, черт побери, Ян? — раздраженно повторила свой вопрос Пэгги.

— Можно было бы и самой догадаться, что он выполняет работу, за которую получает жалованье, — спокойно отозвался Нилли. — И лучше всего будет оставить его в покое.

Уголком глаза Виктория заметила, что миссис Причард одобрила вмешательство камердинера. Она пришла к выводу, что либо Нилли обладал до сих пор не замеченным ею авторитетом, либо рыцарского поступка со стороны любого мужчины было достаточно для того, чтобы согреть великодушное сердце поварихи.

Когда Пэгги раскрыла рот для очередного нагло-саркастического ответа, она, наконец, заметила сидевшую за столом Викторию. Не относясь к людям, которых присутствие постороннего человека застает врасплох, младшая Гливи без тени смущения перешла в наступление и вопросила, что здесь делает эта рыжая.

— Я — секретарь мистера О'Хари, — владея собой, спокойно представилась Виктория, хотя уверенности в себе она не испытывала: грубость Пэгги, как и наглость Сина Майкла, была способна вызвать отвращение у кого угодно. — А кто вы?..

В ответе Пэгги прозвучала надменность молодой киноактрисы, портрет которой только что попал на обложку журнала «Еженедельник развлечений» и которая была уверена в том, что это всеми отмечено. «Лос-Анджелес наводнен такими, — подумала Виктория. — И хотя ни одна из них не заслуживала знакомства, понаблюдать за ними стоило».

— Мисс Кэмерон проживает здесь несколько недель, — сообщил Нилли Пэгги, которая не сочла нужным протянуть Виктории руку.

— Ее мать — Эландра Монако, — добавила миссис Причард с самодовольством своего человека. — Разве вы не знаете Эландру Монако?

Виктория надеялась, что эта новость останется незамеченной, хотя ей и льстило, что ее родство с Мэрсайн возбудило у поварихи дружеские чувства и желание оказать ей материнское покровительство. Сообщение о знаменитости не произвело впечатления на Пэгги. Она отбросила назад гриву черных волос и вновь обратилась к миссис Причард:

— Син Майкл просил передать вам, что сегодня к обеду приедет еще один человек.

Повариха сразу же стала подозрительной.

— И кто же это? — спросила она.

— Я вам не облеченный доверием секретарь, — надменно съязвила Пэгги, рикошетом целя в Викторию.

— Может, это и так, — сказал, поставив на стол чашку, Нилли, — но, по-моему, ответить на вопрос миссис Причард не составляет труда.

Пэгги бросила на него сердитый взгляд.

— Это одна из его потаскух, — ответила она. — Для меня все они на одно лицо. — Выполнив таким образом поручение Сина Майкла, она направилась к двери, сообщив: — Я сама найду Яна.

Сказанные под занавес слова заставили миссис Причард сжать кулаки, а ее ноздри в ярости расширились.

— Ну что вы, миссис Причард, — успокоительно сказал Нилли, когда Пэгги ушла. — Все это скоро кончится и забудется.

— Боюсь, не так уж скоро, — проговорила с нескрываемым отвращением повариха. — И даже совсем не скоро.

— Что я думаю об этом? — повторила Виктория вопрос Хантера. — У меня такое чувство, что я попала на страницы романа Мольера «Ребекка» и не могу найти пути назад.

О'Хари улыбнулся.

— Надеюсь, это не значит, что вы уже сдались? — он снял очки и положил их в карман халата. — К тому же я помню, что в «Ребекке» все хорошо кончается.